Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

«Слезы, негодование, сострадание, ирония – все это вылилось в его превосходной книге»,– так писал Александр Герцен, впервые издавший в 1858 году книгу Радищева в Лондоне.

У Владимира Ильича Ленина Александр Радищев – это первый ответ великороссов на стабильное вековое насилие крепостного режима, первый россиянин, выступивший во весь голос против униженных и угнетенных. Так по Ленину.

Интересно, что на суде в 1790 году автор и книга обвинялись отдельными статьями и в итоге получили разное наказание. Радищев обвинялся в нарушении присяги и должности подданного. Книга обвинялась в том, что она наполнена самыми вредными умствованиями, разрушающими общественный покой (покушение на покой); умаляет должное ко властям уважение и пытается произвести в народе негодование против начальников и начальства; в довершение – содержит оскорбительные, неистовые высказывания против сана и власти царской.

Представим возмущение императрицы.

Екатерина II (вскипая разумом): Змею на груди пригрели! И в столице образовывали, и в Лейпциг посылали, а он? (всплескивая руками): В пример вельможам ставили: смотрите, у нас начальник таможни взяток не берет – учитесь!.. Так лучше бы брал, как все, но не держал бомбу в кармане… (впадая в неистовство): Книгу в костер! Автора в Сибирь, немедля!..

Уголовная палата применила статьи уложения о «покушении на государево здоровье» и о «заговоре и изменах» (примерно в то же время в Шлиссельбургскую крепость направили обескураженного Николая Новикова). Приговором Радищеву была смертная казнь – таким образом, Радищев стал первым человеком в России, приговоренным к смертной казни за художественное произведение. И мог стать первым дворянином, казненным во второй половине XVIII столетия (до этого в 1740 году казнили Артемия Волынского)…

Но не стал. Александру Николаевичу крупно повезло, спасибо российским армиям: Екатерине доложили о потрясающих успехах сразу на двух фронтах – с турками на юге и со шведами на севере. И она успокоилась.

Надо ли портить повешением бывшего начальника столичной таможни дни славы русского оружия? Сердце императрицы, забившееся от гордости, смягчилось в адрес Бунтовщика Хуже Пугачёва. «По милосердию и для всеобщей радости» – замечательное канцелярское выражение – казнь была заменена десятилетней ссылкой в острог.

И была в округе всеобщая радость.

Н. Каразин . Ссылка в Сибирь

Приговор Радищеву вынесли 19 августа 1790 года, а в Иркутск он прибыл в октябре 1791 года. Что же он делал в течение почти полутора лет?

Неспешно, более 400 дней, ехал осужденный по России с запада на восток, внимательно наблюдая жизнь в глубинке (когда бы еще Александр Николаевич отправился в такое путешествие по России?). Медленное приближение к месту ссылки не запрещалось: государственная власть полагала, что преступник по дороге где-нибудь околеет зимой или умрет от голода в другое время года, а нет человека – нет и проблемы, и накладных расходов на содержание. Но друг и покровитель писателя, Александр Романович Воронцов, высылал упреждающе во все города по пути следования ссыльного деньги и рекомендательно-наставительные письма о надлежащем приеме проезжающего Александра Радищева, так что принимали его, государственного преступника, если и без фейерверка, то вполне гостеприимно. Радищев не хворал, вел этнографический дневник и писал Воронцову подробные письма с характеристикой положения дел в регионах.

Невозможно представить, чтобы в иное время высокопоставленный чиновник (вельможа) открыто финансировал известного государственного преступника после его осуждения – смелость Александра Воронцова и терпение императрицы поразительны.

И. Люрсениус. Вид города Иркутска

Позади Нижний Новгород, Казань, Пермь, Екатеринбург, Тюмень, Тобольск, Томск, Иркутск и множество маленьких городков. В крупных городах (кроме Казани) Радищев останавливается обстоятельно, недели на две. В маленьких – на пару суток.

В Иркутске государственного преступника Радищева, осужденного на 10-летнее поселение, радушно (с результативной подачи Воронцова) принимали в доме генерал-губернатора Иркутского наместничества. Александр Николаевич посещает в местном театре комедию Фонвизина «Недоросль» (написанную 10 лет назад) и проводит ревизию местной системы образования, о чем опять-таки пишет Александру Воронцову.

Наконец по приезде в Илимск Радищев строит в центре города восьмикомнатный дом (на деньги друга-покровителя), где обустраивается с новой семьей. Разводит скот, выращивает овощи (и даже изготавливает глиняную посуду!), ищет в округе полезные ископаемые и оказывает крестьянам срочную юридическую помощь. В собственном доме организует школу, благо комнат хватало, и врачует – первым в Сибири делает прививки от оспы, благо образование в Лейпцигском университете позволяло быть мастером на все руки и знания (значит, зря так уж сильно гневалась царица – деньги, потраченные на образование Радищева, не ушли морской водой в песок, а обернулись пользой: например, для соотечественников в Сибири)…

В России надо жить долго, даже в Илимском остроге. Во-первых, можно дождаться непродолжительного семейного счастья: в Илимск Радищев приехал с сестрой своей умершей при родах жены, Елизаветой Васильевной Рубановской, и с двумя младшими детьми (Екатериной и Павлом). В течение четырех лет у Александра и Елизаветы появляются на свет еще три ребенка – так что время в Илимске летело быстро[166].

Ну а во-вторых, через шесть лет Радищева вернул из ссылки воцарившийся Павел I с позволением жить в родовом поместье в Калужской губернии (некоторое давление на царя оказал кто? Правильно, друг-покровитель Александр Романович Воронцов).

За радостью всегда спешит к нам трагедия (зная об этом, буддисты никогда слишком сильно не радуются). По дороге в Калугу Елизавета Васильевна простужается и умирает в районе Тобольска. Радищев опять один. Только теперь уже с семью детьми, а самому младшему на этот раз всего лишь год.

Будет еще и в-третьих: как это ни парадоксально, но внук Екатерины, воспитанный на ее сказках, Александр Павлович (он же царевич Хлор), которого кормили яичницею, ситным хлебом и ветчиной, через десять лет после смертного приговора призывает Радищева (давшего отпор кровавому екатерининскому режиму) из Калуги в столицу, да не просто прозябать, а служить на государственной службе – в Комиссии по составлению законов (рекомендовал новому царю включить Радищева в состав Комиссии будущий канцлер Российской империи (1802–1804) граф Александр Романович Воронцов).

Декларация независимости США 1776 года

Знатная турбулентность у нашей истории.

Александр Радищев не попал в свое время. С одной стороны, он это время опередил. С другой – опоздал лет на 20: появись он с этим текстом до Пугачёвского восстания, кто знает, может, Екатерина прислала бы ему первому (за 10 лет до Державина) золотую табакерку, обсыпанную бриллиантами. Вот – сказала бы – этим текстом я Дидро по носу щелкну и Вольтеру напишу, что и у нас теперь суровые критики порядков имеются, а мы, царицы, их золотыми табакерками награждаем за гражданскую позицию. Пусть энциклопедисты обзавидуются!

Но прошло Пугачёвское восстание, стартовала Французская революция, ушли из жизни Вольтер и Дидро, да и Екатерина за это