Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

ты его ни пристраивал, выходит неубедительно?..

Во время ежедневной работы воображения Андрей Тургенев любил становиться Вертером, героем самого популярного романа последнего времени, принесшего славу автору, Иоганну Гёте. Некоторые нюансы последних страниц жизни Андрея Тургенева действительно симметричны последним страницам сентиментального романа Гёте. Только вот ослепительной и роковой замужней женщины, по которой бы он сходил с ума, у Тургенева, в отличие от Вертера, не было. Тем не менее Андрей Иванович тщательно сверяет свои эмоции с бурей мрачных дум Вертера и находит общий знаменатель: ясное ощущение глобального жизненного тупика.

Что счастье? Быстрый луч сквозь мрачных туч осенних:Блеснет – и только лишь несчастный в восхищеньиК нему объятия и взоры устремит,Уже сокрылось всё, чем бедный веселился,Отрадный луч исчез, и мрак над ним сгустился,И он, обманутый, растерзанный, стоит…(Андрей Тургенев. «Элегия»)

Когда после выхода романа о юном растерзанном Вертере по Европе прокатилась волна самоубийств, Гёте переработал текст, чтобы читатель ясно видел душевное расстройство главного героя и не следовал примеру больного человека (тем не менее специальный термин – эффект или синдром Вертера – существует до сих пор).

К сожалению, люди не только ленивы и нелюбопытны – они еще внушаемы, сентиментальны и склонны к подражанию.

Р. Ройтер. Смерть Вертера

Сентиментальные российские читатели, и Андрей Иванович в их числе, приходили постоять-пригорюниться на берегу Лизиного пруда – в сотне метров от Симонова монастыря. И именно в парке этого монастыря через 32 года после выхода книги Карамзина Зинаида Волконская подарит таинственный перстень безумно влюбленному в нее Дмитрию Веневитинову, который скоро после этого уйдет из жизни в том же городе (на Неве) и в том же возрасте (21 год), что и Андрей Тургенев…

Душа сказала мне давно:Ты в мире молнией промчишься!Тебе все чувствовать дано,Но жизнью ты не насладишься.(Дмитрий Веневитинов)

Но вернемся к последней странице жизни Андрея Тургенева. Он сильно простудился после того, как пришел домой в мокром кафтане и, не раздеваясь, прямо в мокрой одежде лег спать. На следующий день, уже заболевая, Андрей Тургенев ест холодное мороженое, что вполне очевидно ухудшает его состояние и приводит к горячке с пятнами, высыпавшими по всему телу…

Нина:

Зачем я там мороженое ела,Я, верно, простудилася тогда – не правда ли?Арбенин (рассеянно):Мороженое? да…(Михаил Лермонтов. «Маскарад»)

Через пару дней (и через 10 месяцев после Александра Радищева) старший из братьев Тургеневых умирает. Вполне возможно, у постели умиравшего Тургенева был тот же императорский лейб-медик, который годом ранее осматривал умиравшего Радищева…

Было ли это продуманным последовательным действием со стороны Андрея Тургенева или явилось следствием какого-то поразительного легкомыслия – нам неведомо. Никаких записок, в отличие от Вертера, Андрей Иванович не оставлял, поставив в конце своего жизненного романа таинственное, загадочное многоточие…

«Как живительно и приятно думать иногда о смерти! Как хочется в такие минуты жить деятельно добрым человеком, чтобы не страшиться ее приближения и спокойно затворить глаза!..» (Андрей Тургенев)

Поселился в стихотворении Жуковского

Андрей Тургенев обрел еще одно местопребывание в вечности, поселившись в стихотворении Жуковского, которое Василий Андреевич написал сразу же по смерти ближайшего друга. Оно заканчивается так:

Прости! не вечно жить! Увидимся опять;Во гробе нам судьбой назначено свиданье!Надежда сладкая! приятно ожиданье! —С каким веселием я буду умирать!

Вряд ли Василий Андреевич Жуковский через 49 лет умирал весело, но если все-таки следовать тексту стихотворения, то своим уходом Андрей Тургенев, человек рефлексии и мечты, дал повод своим друзьям не бояться смерти, которая будет отныне сопряжена с их предстоящей встречей.

Не вечно и тебе, не вечно здесь томиться!Утешься; и туда твой взор да устремится,Где твой смущенный дух найдет себе покойИ позабудет все, чем он терзался прежде;Где вера не нужна, где места нет надежде,Где царство вечное одной любви святой!(Андрей Тургенев. «Элегия»)

Библиофилы, меценаты и красавицы (последнее десятилетие)

Сергей Михайлович Голицын (1774–1859)

В. Тропинин.С. Голицын

Если последний московский боярин – это Иван Юрьевич Большой Трубецкой, то последний русский вельможа – это Сергей Михайлович Голицын.

Библиотека, собранная Сергеем Михайловичем, стала основой родовой библиотеки Голицыных. Племянник его, Михаил Александрович (1804–1860), родившийся уже в начале XIX века и работавший посланником в Мадриде, продолжил собирать голицынскую библиотеку, добавив к ней богатую коллекцию редких старинных книг.

В собрании Голицыных, среди прочего, есть полный комплект (35 томов) энциклопедии д'Аламбера и Дидро, большая коллекция масонских изданий середины и второй половины XVIII века, книги античных авторов.

Фёдор Андреевич Толстой (1758–1849)

Дж. Доу.Ф. Толстой

Библиофил, собиратель рукописей и старинных изданий; отец Аграфены Закревской, в которую был влюблен Евгений Боратынский, но был к ней неравнодушен и Пушкин.

Фёдор Андреевич постоянно делал заказы торговцам, привозившим ему раритеты из других стран, и внимательно следил за тем, что появлялось в лавках антикваров и букинистов.

В его коллекции был полный комплект петровской газеты «Ведомости», издававшейся в 1703–1727 годах, и не менее 400 томов древних книг XV–XVII веков.

В 1830 году книги и более 1300 рукописей Толстого приобрела Императорская публичная библиотека, а оставшиеся издания коллекции графа перешли к библиотеке Академии наук.

Николай Петрович Румянцев (1754–1826)

Дж. Доу. Н. Румянцев

Сын фельдмаршала Румянцева-Задунайского, министр иностранных дел с 1803 по 1814 год (в начале деятельности на посту министра был сторонником дружественных отношений с Наполеоном; после вторжения Наполеона с Румянцевым случился апоплексический удар – он частично потерял слух); меценат, основатель Румянцевского музея, коллекционер. Начиная со второй части екатерининского правления и до конца жизни собирал древние рукописи, книги, редкие монеты и медали, минералы, произведения скульптуры и живописи…

После выхода в отставку (по окончании Наполеоновских войн) вокруг Николая Петровича образовался Румянцевский кружок (неформальное объединение историков, археографов и филологов) – члены кружка искали и готовили к публикации исторические документы, покупали рукописи, древние книги, монеты и так далее.

К концу жизни (а умирает Румянцев на следующий месяц после восстания на Сенатской площади) его личная библиотека насчитывала не менее 28 500 книг и была завещана государству, став первой государственной библиотекой, в основе которой – частное книжное собрание. А коллекция Николая Петровича вместе со зданием на Английской набережной (перед смертью Румянцев попросил своего брата передать дом государству) стала с 1831 года первым государственным российским музеем, получившим имя своего основателя.

Григорий Дмитриевич Строганов (1656–1715)

Р. Никитин. Г. Строганов

Еще в конце XVII века Строгановыми была собрана богатая библиотека, которая на тот момент сосредоточилась в руках Григория Дмитриевича. Это был крупнейший российский землевладелец и крупнейший поставщик соли – территория земель, ему принадлежавших, сопоставима с территорией нынешних Венгрии или Португалии, а доля в поставках государству соли превышала 60%. Григорий Дмитриевич финансировал Петра I, в том числе и до коронации, и получил от него по бартеру новые земли на Урале (во владениях Строганова работало 45 тысяч крепостных).

Александр Сергеевич Строганов (1733–1811)

А. Варнек. А.