Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

время явно не помолодела и устала от снисходительности…

Мы говорили, что Маяковский был бы хорош и уместен в эпоху Петровских реформ. Вот и про Павла Александровича Катенина Пушкин писал Вяземскому: «…Он опоздал родиться – и своим характером, и образом мыслей весь принадлежит 18 столетию…».

Та же история с Радищевым.

Но, не попав в «свое время» в России, он мыслил на одной волне с современниками на планете – Радищев был человеком мира, равным среди могикан человечества. Вспомним: Симеон Полоцкий создает свои поэтические тексты одновременно с Мольером, но есть устойчивое ощущение, что они отделены друг от друга столетиями. А вот Ломоносов, Новиков, Фонвизин и Радищев уже гораздо ближе своим современникам – Вольтеру, Руссо и Франклину, а ода «Вольность» Радищева непосредственно связана с Декларацией о независимости Соединенных Штатов:

Твой вождь – свобода, Вашингтон!.. (Александр Радищев. Ода «Вольность»)

А еще, вспоминая слова Жан-Жака Руссо о неготовом к Петровским реформам русском народе, отметим, что через 70 лет после смерти Петра ситуация несколько поменялась – теперь уже Франция, не готовая к свободе, равенству и братству, была в крови противостояний, а сама Французская революция стала уравнением для интеллектуалов: не успев нарадоваться правам человека, записанным в американской декларации независимости, нужно было заново думать – что делать дальше после равенства для всех перед парижской гильотиной и вандейским террором. По новой складывать пазл…

Два слова о современнике Радищева, универсальном американце Бенджамине Франклине (с приветом ему от наших универсалов – Михаила Ломоносова и Николая Львова), раз уж он был упомянут: кроме активной и полезной политической деятельности Франклин изобрел молниеотвод, ввел нынешние общепринятые наименования заряженных состояний «+» и «−», изобрел бифокальные очки, позволяющие лучше видеть и вдали, и вблизи, дал название самому знаменитому морскому течению – Гольфстрим – и стал автором популярнейшего на все времена афоризма «time is money» (время – деньги).

М. де Латур. Ж.-Ж. Руссо

Один из громоотводов Б. Франклина

Странная смерть путешественника

Уход из жизни Александра Николаевича покрыт тайной. В августе 1801 года Александр I вводит Радищева в состав Комиссии по составлению законов (годовой оклад Александра Николаевича был 1500 рублей при долгах, по словам сына, в 40 тысяч, семи детях и необходимости снимать жилье в столице – все это точно не делало его жизнь оптимистичной). В своих высказываниях Радищев сделался гораздо более умеренным, но иногда на заседаниях Комиссии позволял себе, вспомнив слово, данное Фёдору Ушакову 35 лет назад, пугать коллег радикальными высказываниями (коллегами же были бывшие вельможи, которые ничуть не оттаяли во время александровской оттепели).

Есть несколько версий последовавшего самоубийства (и совсем уж маловероятно, что это был несчастный случай):

• председательствующий Пётр Васильевич Завадовский, один из фаворитов Екатерины, который, между прочим, заседал 12 лет назад в комиссии по делу Радищева (с его старшим сыном будет дружить Александр Грибоедов), напомнил бывшему ссыльному, комментируя как-то его очередное радикальное высказывание, что климат Сибири по-прежнему суров. Впечатлительный и нервный Радищев возвратился домой и, выпив стакан с азотной кислотой, умер в страшных мучениях;

• по второй версии, выпитый стакан «царской водки» (смеси азотной и соляной кислоты, приготовленный сыном Радищева для обработки старых офицерских эполет) явился результатом нервного срыва;

• по третьей версии, это было намеренный стоический уход из жизни в духе древнеримского Катона, а если учитывать выпитую кислоту, то в духе древнегреческого Сократа.

Не нашлось в доме слуги Андрея (персонажа пьесы Дениса Фонвизина «Корион»), который бы предварительно заменил стакан с ядом на стакан с водой.

Смерть Александра Николаевича Радищева осталась загадкой (пройдя курс химии в Лейпцигском университете, он прекрасно знал последствия проникновения кислоты в организм человека). Так или иначе, в сентябре 1802 года его не стало (младших детей писателя под фамилией отца, несмотря на неприятие обществом женитьбы на свояченице, устроил в учебные заведения канцлер Александр Воронцов).

Многие декабристы (разбудившие Герцена) на допросах указывали на Александра Радищева как на писателя, заставившего их думать и научившего критически смотреть на окружающую действительность: «Вольнолюбивые мысли заимствовали от Радищева…»

Декабристы были нетерпеливы. А Радищев первым в империи как раз приметил удивительное свойство русского народа – терпеливость:

«Я приметил из многочисленных примеров, что русский народ очень терпелив и терпит до самой крайности; но когда конец положит своему терпению, то ничто не может его удержать, чтобы не преклонился на жестокость…»

Незадолго до смерти писатель сказал знаменитую фразу: «Потомство отомстит за меня» (и слова, надо сказать, оказались пророческими – пошла в округе свистопляска…).

Но не менее важным мне видится еще одна черта, припрятанная под образом первого русского революционера и Бунтовщика Хуже Пугачёва: у Радищева, который многим видится атеистом, есть своя «Молитва». Атеисты следующих эпох подобных компрометирующих улик не оставляли…

Внемли последний глас: я если прегрешил,Закон я твой искал, в душе тебя любил…(Александр Радищев. «Молитва»)

Андрей Иванович Тургенев (1781–1803)

Неизвестный художник. А. Тургенев

Поэт, переводчик, один из первых русских интеллектуалов, людей «новой формации» в новом столетии, старший сын в исторической семье Тургеневых.

Братья Тургеневы (Андрей, Александр, Николай и Сергей) – возможно, самая историческая российская семья первой половины XIX века.

МОЯ РОДОСЛОВНАЯ

Брат Александр: Александр Иванович Тургенев (1784–1845) – русский историк, публицист, чиновник, тайный советник, член кружка «Арзамас» с прозвищем Эолова Арфа, близкий друг литераторов пушкинского круга, окольцевал судьбу Александра Сергеевича Пушкина (в начале устраивал поэта в Царскосельский лицей, а в феврале 1837 году по приказу царя отвез тело невольника чести для захоронения в Святогорском монастыре).

Брат Николай: Николай Иванович Тургенев (1789–1871) – экономист и публицист, автор книг «Опыт теории налогов» и «Взгляд на дела России», один из главных идеологов движения декабристов, первый русский политический эмигрант, осужденный заочно и вынужденный до конца своих дней жить в Европе (уехав из России до восстания на Сенатской площади, он посетит ее в следующий раз только в 1857 году после амнистии).

Брат Сергей: Сергей Иванович Тургенев (1792–1827) – советник посольства в Константинополе; есть вероятность, что именно он подсказал Пушкину идею оды «Вольность»; узнав, что брат Николай приговорен к смертной казни, тяжело заболел и скончался в Париже, оставив дневник.

Отец: Иван Петрович Тургенев (1752–1807) – директор Московского университета (с 1796 по 1803 год – по воспоминаниям, был одним из самых добрых и справедливых начальников высшего учебного заведения), деятельный масон, друг Николая Ивановича Новикова и Михаила Никитича Муравьёва (учился вместе с ним в Московской гимназии); участвовал в русско-турецкой войне 1768–1774 годов, в отставку вышел в 1789 году в чине бригадира; действительный тайный советник.

Мать: Екатерина Семёновна Качалова (1755–1824) – дочь полковника Семёна Гавриловича Качалова; отличалась властолюбием и жестким отношением (с телесными наказаниями) к крепостным.

Резюме-некролог перед неслучившимся 22-летием

Неизвестный художник. Страдания юного Вертера

Два русских поэта в первой половине XIX века уйдут из жизни, не