Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

— На сколько лет рассчитывают плавание?

— На три. Возможно, дольше. Корабли предполагают купить здесь. Людей найдут, офицеров тоже. С провизией дело обстоит хуже. В Петербурге заинтересовались вашим сушеным мясом, но прежде чем говорить о заказе, я хотел бы знать, насколько оправдана его репутация.

— Это зависит от того, что именно вам о нем рассказывали.

— Начнем с того, чему я предпочел бы поверить. Как долго оно действительно хранится?

— Полгода я могу обещать без оговорок. От каждой партии мы откладываем часть и вскрываем через месяц, через три, через полгода. Записи ведутся с первого дня, я их вам предоставлю.

Воронцов открыл книжку и сделал короткую запись.

— Что с ним делается в сырости? Трюм не кладовая.

— Портится. Отсыревшее мясо плесневеет так же, как всякое другое. Поэтому мы тщательно следим за упаковкой.

— А сколько вы можете сделать?

— Если речь идет о двух кораблях, полутораста людях и трех годах, сейчас — нисколько сверх уже обещанного. У меня контракт с Адмиралтейством, и он забирает почти все, что мы производим. Чтобы принять еще один заказ такого размера, придется расширяться, а расширяться ради заказа, которого пока нет, я не стану.

Он на мгновение задержал карандаш над книжкой, затем кивнул.

— Разумно. Хотя я надеялся на другой ответ. Остается цена.

— Ее я назову, когда буду знать количество и срок. Сейчас мне пришлось бы обмануть либо вас, либо себя.

Он дописал несколько слов и закрыл книжку.

— Знаете, графиня, за годы переговоров я привык к двум ответам: «разумеется» и «невозможно». Вы третий человек на моей памяти, который предпочел сказать «не знаю» и объяснить почему.

— Если это нарушает заведенный порядок, могу сказать «разумеется».

— Прошу вас, не лишайте меня редкого удовольствия услышать правду.

Он убрал книжку, поднялся и снова подошел к окну. Я уже поняла, что разговор о провизии на этом закончен, но причина его приезда — еще нет.

— Господа из Петербурга уже в Лондоне и желали бы говорить с вами лично. Я мог бы выдать это за собственную просьбу, графиня, но это было бы неправдой. В Уайтхолле весьма заинтересованы в этой сделке. Мне также дали понять, что об этом предприятии известно Его Величеству и король придает его успеху немалое значение.

Вот этого мне как раз хотелось меньше всего. В Норфолке дел хватало и без новой поездки: основание под прессом требовало переделки, нужно было решать с запрудой и кирпичом, а Радд собирался в Сохо, и отпускать его туда без последних распоряжений я не хотела. Но после слов о Его Величестве выбор становился скорее теоретическим.

— В таком случае выеду на этой неделе.

— Я сообщу им.

Он поклонился и вышел. А я осталась у открытого окна, глядя на белую изгородь, которую Эдмунд с Уильямом так старательно превращали в источник дохода…

Воронцовы уехали вскоре после нашего разговора. Граф сослался на дела, мисс Воронцова простилась со всеми и уже с подножки кареты еще раз помахала Эдмунду. Тот немедленно выбежал на крыльцо и махал в ответ до тех пор, пока карета не скрылась за поворотом дороги.

Артур и леди Уилкс вышли следом, хотя, подозреваю, вовсе не ради Воронцовых. Леди Уилкс остановилась у двери, придерживая рукой шаль, а Артур, опираясь на трость, наблюдал за Эдмундом с вниманием, которое обычно означало, что он нашел себе развлечение.

— Мисс Воронцова обещала мне написать, — сообщил Эдмунд, наконец опустив руку.

— Неужели? — Артур слегка приподнял брови. — Ваше знакомство развивается с быстротой, которой я от вас не ожидал.

— Про лошадей, — пояснил Эдмунд. — У них в России лошади другие.

— Ах, лошади. Тогда моя тревога была преждевременной.

Леди Уилкс отвернулась к дороге, но я заметила, как дрогнули уголки ее губ.

— И что же вы намерены написать в ответ? — спросила она.

Эдмунд задумался над этим значительно серьезнее, чем Артур над его перепиской.

— Что у нас Бесси.

— Исчерпывающе, — одобрил Артур. — Я бы ничего не прибавлял. Длительная переписка часто портит превосходное начало.

— Не слушайте его, Эдмунд, — сказала леди Уилкс. — Его сиятельство принадлежит к тому поколению мужчин, которое считает краткость достоинством лишь потому, что избавляет их от необходимости отвечать на письма.

— Напротив, мадам. Я всегда отвечаю. Иногда даже в том же году.

Леди Уилкс рассмеялась, а из дома тем временем вышел Эшворт. Он простился с Артуром, поблагодарил его за гостеприимство, затем подошел ко мне.

— Полагаю, графиня, на этот раз мне следует уехать прежде, чем граф Хавершем начнет назначать сроки и моей переписке.

— Боюсь, вы опоздали, — отозвался Артур. — Я уже составил о ней мнение.

— Тем более разумно не оставаться и не давать вам новых оснований.

Эшворт выразил надежду, что следующей встречи не придется долго ждать, поклонился леди Уилкс и спустился к ожидавшей его карете. Через несколько минут и она скрылась за поворотом.

После отъезда гостей дом наконец немного опустел. До ужина оставалось еще время, и я собиралась разобраться с накопившимися за поездку бумагами и письмами, когда Фентон сообщил, что вернулся Дик и просит меня принять его.

Я велела проводить его ко мне. Дик вошел, прикрыл за собой дверь и остановился у стола.

— Докладывай.

— Миссис Гербакл живет у сестры на Кросс-стрит, миледи, там же и столуется. По вторникам и субботам ходит на рынок, еще раза два в неделю — в лавки на той же улице. Больше никуда. За все это время гостей не было, кроме приходского викария, да и тот приходил к сестре. — Дик помолчал. — А вот Тилл, тот, что с кухни, приходил дважды. Парень, который первым из дома вышел в ту ночь. Так я и знал, что про девушку он соврал.

— За ним проследили? Куда он пошел от Гербакл?

— Сюда. Никуда не сворачивал. Я и за торговцами людей поставил: мало ли, вдруг Гербакл через мясника или кого-нибудь еще сведения передает. Пока ничего подозрительного не заметили.

— Трое… Тарнер, Гербакл и Тилл, — задумчиво протянула я. — Хорошо же наш неизвестный здесь устроился. И главное, непонятно, как давно и что именно ему нужно. Продолжай за ними присматривать. Если понадобятся еще люди, нанимай, деньги на расходы возьми у Шарлотты.

— А что с Тиллом?

— Ничего.