Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

и крестьянам даже иллюзии того, что они хотя бы в малой мере влияют на судьбу страны. В Социалистическом интернационале российская партия была практически единственной, члены которой относились к революционным традициям и лозунгам с полной серьезностью, а не видели в них лишь соблюдение внешней благопристойности.

В 1914 году русские эмигранты за редким исключением с ужасом взирали на катаклизм, перевернувший Интернационал, и не верили своим ушам, когда вожди европейского социализма, отмахнувшись от всех своих торжественных интернационалистских клятв и антивоенных резолюций, призывали рабочий класс сражаться за своих императоров, ненавидеть и убивать «врагов». Сначала большинство русских эмигрантов — большевики, меньшевики и эсеры в равной степени — осудили их как изменников делу социализма. Позже многие из них поменяли мнение, но некоторые пошли еще дальше: кровопролитие последующих лет, в котором миллионы людей сложили головы ради того, чтобы отвоевать у врага жалкую пядь земли, научило их презирать и ненавидеть маску притворного человеколюбия, надетую на европейское государство. Они решили, что если цивилизованная власть, преследуя государственные интересы с позиции силы, считает возможным уничтожать миллионы и калечить десятки миллионов людей, то на социалистов, безусловно, ложится обязанность, невзирая ни на какие жертвы, бороться за новое общественное устройство, которое освободит человечество от безумия войны. Старый порядок преподал социалистам урок беспощадности. Окровавленные лохмотья «готических кружев» европейской цивилизации были втоптаны в грязь окопов.

Начало войны застало Троцкого в Вене — он только что вернулся туда из Брюсселя, где вместе с Мартовым и Плехановым в последний раз обратился к бюро Интернационала с просьбой вмешаться во внутренние распри российской социал-демократии. Утром 3 августа Троцкий отправился в редакцию венской социалистической газеты «Arbeiterzeitung». Только что Вены достигло известие об убийстве Жореса французским шовинистом. Дипломатические канцелярии обменивались последними нотами, взаимно обвиняя противника в развязывании войны. Началась всеобщая мобилизация. По дороге в редакцию Троцкий видел огромные толпы, охваченные воинственной истерией. Фешенебельный центр города заполонили демонстранты. В «Arbeiterzeitung» царила сумятица. Одни члены редколлегии склонялись к тому, чтобы поддержать войну. Друг Троцкого Фридрих Адлер с отвращением говорил о поднимающейся волне шовинизма. На столе Адлера лежала пачка ксенофобских брошюр, а рядом стопка юбилейных значков, приготовленных для конгресса Социалистического интернационала — он был основан в Вене 15 августа и собирался праздновать свою двадцать пятую годовщину. Конгресс отменили, и казначей австрийской партии оплакивал 20 тысяч крон, потраченных на его подготовку. Шовинистический настрой окружающих вызвал у старика Виктора Адлера презрение, но сам он был настроен слишком скептически, чтобы ему сопротивляться. Он отвел Троцкого к начальнику политической полиции и поинтересовался, как ему следует относиться к русским эмигрантам ввиду ожидаемого состояния войны между Австро-Венгрией и Россией. Начальник ответил, что полиция готовится их интернировать. Через несколько часов Троцкий с семьей сел на поезд до Цюриха.

Убежищем для русских революционеров, проживавших в Германии и Австрии, стала нейтральная Швейцария. В Цюрих перебрался Карл Радек, высланный из Германии за антивоенную пропаганду, Бухарин, которого в Вене недолго продержали под замком, и чуть позже должен был приехать Ленин, еще не выпущенный из австрийской тюрьмы в Галиции. Нейтралитет позволял Швейцарской социалистической партии терпимо и даже дружелюбно относиться к интернационалистической пропаганде русских революционеров. В Союзе рабочего просвещения Троцкий нашел благодарную аудиторию для своих антивоенных обличений и социалистов, которые эти обличения поддержали. «С прибытием Троцкого в Цюрих, — вспоминает известный швейцарский писатель, — жизнь вернулась в рабочее движение, по крайней мере в его часть. Он принес с собой веру... в то, что из этой войны родится революция... Для Троцкого это были не просто слова, но самые сокровенные убеждения»165. Троцкий сумел так увлечь своих новых слушателей, что его почти сразу же выбрали делегатом съезда Швейцарской социалистической партии. Лишь с большим трудом партийным руководителям удалось растолковать рядовым членам, что было бы неблагоразумно давать право голоса иностранцу, да еще и подданному государства, вступившего в войну.

За время пребывания в Цюрихе, которое продолжалось немногим более двух месяцев, Троцкий написал брошюру «Война и Интернационал» — первое развернутое изложение антивоенной политики российского социалиста. Полемическое острие этой работы было направлено главным образом против немецких социал-демократов, утверждавших, что, сражаясь с царизмом, «жандармом Европы», Германия Гогенцоллернов осуществляет прогрессивную историческую миссию. «В нашей борьбе с царизмом... — возражал Троцкий, — мы не искали и не ищем помощи со стороны габсбургского или гогенцоллернского милитаризма... Мы многим обязаны немецкой социал-демократии. Мы все прошли ее школу, учились на ее успехах, как и на ее ошибках. Она была для нас не одной из партий Интернационала, но «партией» — tout court»166. С тем большим возмущением он отвергал позицию немецких социал-демократов. Он утверждал, что долг социалистов состоит в борьбе за мир, но не тот мир, который означает возврат к прежнему положению дел или новому равновесию сил среди империалистических держав. Социалисты должны стремиться к демократическому миру без аннексий и контрибуций, который обеспечит самоопределение зависимым нациям. Только восстание воюющих народов против своих правителей может привести к такому миру. В этой части его аргументация более чем на три года предвосхитила «14 пунктов» президента Вильсона — брошюра Троцкого, изданная в США, оказала на Вильсона непосредственное влияние. Однако «самоопределение наций» в том виде, в каком его понимал Троцкий, имело мало общего с трактовкой Вильсона. Троцкий отстаивал интересы новых национальных государств — он, как мы знаем, давно считал национальное государство анахронизмом. Малые и угнетенные народы должны получить возможность добиваться независимости, дабы по собственной воле примкнуть к строительству интернационального социалистического государства. «Для европейского пролетариата в этих исторических условиях, — писал он, — дело может идти не о защите пережившего себя национального «отечества», ставшего главным тормозом экономического прогресса, а о создании нового, более могущественного и устойчивого отечества — республиканских Соединенных Штатов Европы, как перехода к Соединенным Штатам мира. Империалистической безвыходности капитализма пролетариат может противопоставить только социалистическую организацию мирового хозяйства, как практическую программу дня»195. Этот смелый вывод многим казался далеким от реальности. Троцкий говорит, что Радек то и дело критиковал его на том основании, что «производительные силы мира» и даже Европы недостаточно развиты, чтобы сделать возможной организацию этих сил на базисе международного социализма. По прибытии в Швейцарию Ленин раскритиковал выражение «Соединенные Штаты Европы», так как оно навело его на мысль о том, что Троцкий видел русскую революцию только составной частью одновременного общеевропейского восстания. К этому противоречию мы еще вернемся.

В ноябре 1914 года брошюра «Война и Интернационал» вышла в немецком переводе и с помощью швейцарских социалистов была переправлена в Германию. Ее