Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

делегатам, особенно таким, которые близки Цеткин и Люксембург... На следующий день после того, как Каутский переговорил с Цеткин насчет общего свидании с нами, и он, и Гаазе просили меня и Троцкого не говорить Цеткин о нашей беседе с ними»155. Как ни смешно, большую часть доверенных немцам денег большевики получили путем налетов и экспроприаций, которые с таким негодованием осуждали и Троцкий, и меньшевики. Но хитрые махинации с целью экспроприации заработанных большевиками средств при посредстве главного немецкого попечителя ничего не дали, и посланцы уехали из Германии несолоно хлебавши.

В начале 1912 года раскол оформился окончательно. На Пражской конференции Ленин объявил о том, что отныне большевистская фракция является самостоятельной партией156. Меньшевики и несколько отколовшихся большевистских групп объединились против него в так называемом организационном комитете. Троцкий шумно и яростно обрушился на ленинскую авантюру в «Правде». Его гнев достиг наивысшего накала в апреле, когда в Петербурге стала выходить ежедневная большевистская газета под названием «Правда». Это возмутительное заимствование явно было рассчитано на то, чтобы использовать престиж венской газеты Троцкого в интересах большевиков. Он рвал и метал по поводу «кражи» и «присвоения», совершенного «кружком, чьи интересы находятся в конфликте с жизненными нуждами партии, кружком, который живет и процветает только за счет хаоса и беспорядка». Он потребовал, чтобы редактор большевистской газеты поменял ее название в указанный срок, и многозначительно пригрозил, что пока подождет ответа, прежде чем предпринимать дальнейшие шаги. По всей видимости, такой же ультиматум он направил прямо в большевистскую редакцию. Он и понятия не имел о том, что основал конкурирующую газету в Петербурге и выпустил ее первый экземпляр один малоизвестный большевик по имени Иосиф Джугашвили, человек, который в будущем проведет еще одну экспроприацию в отношении Троцкого и отнимет у него предметы гордости поважнее редакторского кресла «Правды» — титулы вождя революции и создателя Красной армии.

Было бы неверно упрекать в плагиате одного Сталина. Ленин всецело его одобрил и написал в Петербург: «Троцкому советую ответить в почтовом ящике: «Троцкому (Вена). Отвечать на склочные и кляузные письма не будем». Нетрудно догадаться, как Ленин оправдывал для себя это заимствование: Центральный комитет субсидировал «Правду», значит, название, как и аудитория газеты, принадлежит партии, а не Троцкому, а раз партия — это большевики, то они имеют право присвоить название газеты. Это было неубедительное объяснение, хотя такие ссоры по поводу заголовков иногда случались в эмигрантских группах. Троцкий грозился не оставить это дело просто так, но, как видно, не выполнил угрозы и перестал издавать «Правду», а большевистская газета под краденым названием отправилась вперед по своему долгому и славному пути. В 1922 году, когда «Правда» отметила десятую годовщину со дня основания, Троцкий принимал участие в празднествах и написал к торжественному случаю статью, где ни словом не намекнул на происхождение газеты.

То, что социалисты уже могли открыто публиковать ежедневные газеты в Петербурге (меньшевики издавали «Луч», где Троцкий числился одним из авторов), свидетельствовало о значительных переменах в России. Годы реакции прошли, террор стих, рабочее движение переживало новый всплеск, и волей-неволей самодержавию пришлось с этим мириться. Подросло новое поколение революционеров и влилось в тайные организации, как и в те немногочисленные рабочие клубы и профессиональные союзы, которые существовали открыто. Новая ситуация дала руководителям движения новые основания для споров. Ликвидаторы указывали на растущую терпимость правительства, чтобы доказать возможность европеизировать партию и вывести ее из подполья. В годы террора их доводы казались оторванными от действительности, теперь же они основывались на фактах. Однако политическое возрождение напитало новыми силами и подпольные организации, и молодые революционеры-подпольщики были не удовлетворены осторожным выражением оппозиционных взглядов, дозволенных полицией в рамках легальных клубов и профсоюзов. Правительство тем больше склонялось к примирению с легальными видами оппозиции, чем больше оно боялось нелегальных. Это дало большевикам сильный аргумент: нужно, говорили они, интенсифицировать работу в подполье хотя бы ради того, чтобы получить больше простора для легальной деятельности.

И в этой обстановке Троцкого снова поманил блуждающий огонек единства. Он призывал организационный комитет собрать в Вене общую социал-демократическую конференцию в августе 1912 года. Он надеялся, что теперь, как в 1905 году, подъем революционных настроений в России заставит враждующие группы пойти на мировую. Но этому не суждено было случиться. В 1905 году мощная волна революционных событий могла остановить или затормозить начинающийся раскол. В 1912 году пропасть зияла настолько широко, что политическое возрождение могло ее лишь расширить. И что важнее, Ленин пожинал плоды своих трудов: его сторонники возглавили социал-демократическое подполье, а меньшевизм превратился в мешанину слабых и разрозненных групп. Ленинцы отказались присутствовать на Венской конференции; и так возник союз меньшевиков, ультралевых большевиков, отзовистов, еврейского Бунда и группы Троцкого, получивший в анналах русского социализма название Августовского блока. Как главный рупор блока, Троцкий неустанно бичевал «подрывную деятельность» Ленина. Позднее он оправдывался, будто никогда не собирался обращать конференцию против большевиков и что только отказ Ленина от участия и от поддержки любых попыток по восстановлению единства вынудил его занять антибольшевистскую позицию; и у нас нет причин сомневаться в искренности Троцкого. Его утверждение подробно подкрепляется личной перепиской меньшевистских вождей, но она же показывает, как сильно заблуждался Троцкий относительно итогов этого десятилетия раздоров.

Меньшевистские соратники Троцкого не разделяли его иллюзий. Они считали тактически удобным возложить вину за раскол на Ленина, причем снова через Троцкого, но сами не меньше Ленина хотели довести раскол до логического конца. Основное отличие заключалось в том, что в то время как Ленин откровенно заявлял о своих намерениях, чуть ли не кричал о них на всех перекрестках, Мартов, Аксельрод и Дан держали свой план при себе и выискивали способ осуществить его посредством тонкой тактической игры. Достаточно сравнить высказывания Ленина с личной перепиской меньшевистских руководителей, и станет ясно, что, несмотря на коренные противоречия, они соглашались по одному пункту: раскол столь же неизбежен, сколь и желателен. Кроме того, они практически одинаковыми словами высмеивали старания Троцкого по предотвращению раскола157.

Участие в Августовском блоке оставило Троцкого в досаде и расстройстве, несмотря на проявленную из-за него воинственность, а может быть, и благодаря ей. Поэтому, когда в сентябре 1912 года редактор «Киевской мысли» попросил его поехать на Балканы в качестве корреспондента, он с жаром ухватился за возможность отвлечься от политической жизни эмигрантов и сменить чуждое ему амплуа на роль наблюдателя, следящего за эпицентром бури в мировой политике. В начале октября он покинул Вену и по пути на вокзал, прямо в экипаже, узнал о начале первой Балканской