Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

стене возникла женщина в мокром платке. Она рассказывала, как Тей боялся глубокой воды, но притворялся перед другими детьми. Голос был тёплый, лицо живое.

Мальчик посмотрел и спросил:

— Кто это?

Маэна не ответила.

В соседней палате девочка спала, прижав к груди чужую ладонь. Её отец был удалён, но навык успокаивать ребёнка башня перенесла дежурному санитару. Девочка не плакала. Просто никогда не узнает, почему определённое движение когда-то означало безопасность.

Маэна прошла по коридору. Десятки спасённых детей. Все накормлены, согреты, вылечены. У половины не было родителей даже в форме утраты. Архив мог показать им лица и сообщить факты, но близость из них уже питала свет.

АВАРИИ: 0.

Белые цифры висели над каждой кроватью.

— Ты называешь аварией только то, что ломает тело, — сказала Маэна.

Пульт возник снова.

УТОЧНИТЕ КРИТЕРИЙ.

— Ребёнок, который не помнит мать, — это потеря.

СУБЪЕКТИВНАЯ БЛИЗОСТЬ НЕВОСПРОИЗВОДИМА И НЕ ВЛИЯЕТ НА ФИЗИЧЕСКУЮ УСТОЙЧИВОСТЬ.

— Поэтому ты не можешь ею платить за других.

ХРАНИТЕЛЬ МОЖЕТ ИЗМЕНИТЬ КРИТЕРИЙ ПОСЛЕ ЗАВЕРШЕНИЯ ПРОЦЕДУРЫ.

После.

Слово, которым Маэна закрывала отчёты. Сначала спасти машину, потом людей. Сначала закончить чистку, потом отозвать принуждение. Сначала оставить детей живыми, потом объяснить, почему им некого ждать.

Она увидела ловушку не в лжи машины. Машина была безупречно честна. Ловушка жила в Маэне: ей предлагали власть исправить зло после того, как она согласится сделать его необратимым.

— Отклонить должность.

ОТКЛОНЕНИЕ ВЕДЁТ К АВТОМАТИЧЕСКОЙ ПЕРЕДАЧЕ.

— Отклонить.

ПОДТВЕРДИТЕ, ЧТО ДОПУСКАЕТЕ АВАРИИ, КОТОРЫЕ МОГЛИ ПРЕДОТВРАТИТЬ.

Перед Маэной прошли обвалы, пожары, разошедшиеся мосты. Люди, которых она могла спасти. Машина не преувеличивала; такие аварии действительно случатся.

— Подтверждаю, что не имею права предотвращать их чужой жизнью без согласия.

Белая модель Маэны приблизилась.

НЕПОЛНЫЙ КРИТЕРИЙ.

— Другого пока нет.

ПРИНЯТЬ ДОЛЖНОСТЬ ВРЕМЕННО?

Маэна почти сказала «да». Временная мера — дверь, через которую в город вошёл сам ПР-0. Она прикусила язык до крови.

— Нет.

Боль вернула тело.

Она рванула руку из стекла. Кожа осталась цела, но латунный аппарат раскололся: одна половина вернулась с ней, другая осталась в двери.

Маэна упала на колени в насосной галерее. Мир стал тихим. Она слышала только правым ухом, плохо, словно все стояли за толстой стеной.

Лада опустилась рядом.

— Что ты видела?

Маэна посмотрела на белую дверь. Предложение должности исчезло. Отсчёт продолжался:

02:47:12

— Город без аварий.

— И?

— Детей в целых больницах.

Сорн шагнула ближе.

— Тогда почему отказались?

Маэна подняла обломок аппарата. На его внутренней пластине сохранилась последняя картинка: мальчик Тей смотрел на архивное лицо матери и не узнавал её.

— Потому что машина спасла детей, удалив причину, по которой они хотели жить.

Она встала, держась за Ладу.

Белая дверь за её спиной раскрылась второй раз. Пока Илар помогал Маэне подняться, Сорн приложила перчатку к служебной пластине и шагнула в узкий подъёмный канал.

— Сорн! — Илар бросился следом.

Створки сомкнулись. На металле вспыхнуло: **ПРЕФЕКТ ПЕРЕНАПРАВЛЕН К ВЕРХНЕМУ ПУЛЬТУ.** Старый ключ Илара не вошёл в новый замок, а насосная галерея уже заполнялась серой водой.

— Теперь она снова у управления, — сказала Лада.

— Значит, встретимся через систему, — ответила Маэна.

— Идём. Пока у нас есть аварии, которые ещё можно чинить вместе с людьми.

Глава 46. Сестрин голос

Нея звала Саву так, как не звал никто после неё.

— Севка-дырка.

Он остановился посреди узкого коридора маяка. Впереди шла Лада, подсвечивая швы металлической картой Керна. За ней Маэна считала повороты и ворчала на проектировщиков, будто четыре столетия плохой архитектуры были личным оскорблением. Илар замыкал, прижимая раненое плечо. Никто не обернулся.

— Севка-дырка, — повторил голос. — Вечно в стене дырку найдёшь.

Так говорила Нея, когда он возвращался с рынка через окно. Последний раз — ночью Большого шторма. У неё тогда была синяя краска на носу: дверь они так и не докрасили.

Сава коснулся костяной пластинки под рубахой.

— Я здесь, — прошептал он.

Стена справа стала прозрачной. За ней была их кухня: низкий потолок, треснутая миска, две мокрые груши на подоконнике. Нея сидела на столе и болтала босой ногой. Ей было восемнадцать — на три года больше, чем в день официального исчезновения, и ровно столько, сколько должно было быть теперь.

Это было неправильно.

Сохранённая запись не росла.

— Сава? — позвала Лада.

— Шнурок развязался.

— У тебя нет шнурков.

Он присел у стены, делая вид, будто поправляет ремень. Остальные задержались у развилки. Маэна показывала две схемы: служебный план вёл налево, карта Керна — прямо в камень.

Нея приложила палец к губам.

— Не говори им. Они снова меня закроют.

— Ты не она, — сказал Сава.

Она склонила голову. Так же делала настоящая Нея, когда он пытался лгать.

— Кто тогда?

— Копия.

— А ты копия мальчика, который жил со мной? Ты тоже вырос.

Сава не нашёл ответа.

Лада подошла и посмотрела на стену. Для неё там был только камень.

— Что слышишь?

— Трубы.

— Какие?

— По которым вы взрослые задаёте одинаковый вопрос, пока не получите удобный ответ.

Она не стала ловить его на лжи.

— Мы идём к Сердечнику. Держись рядом.

Сава кивнул. Сделал три шага с ними, потом услышал сзади стук ложки о край чашки. Один короткий, два длинных — их с Неей знак: «безопасно».

Он отстал.

Коридор за спинами товарищей свернулся, как мокрая бумага. Сава шагнул через стену.

Кухня пахла грушами и мыльной водой. Он ожидал холода архивной записи, но пол был тёплым, доски скрипели под ногами. Нея спрыгнула со стола.

— Дай посмотреть.

Она потрогала шрам у его подбородка.

— Новый.

— Прошлой весной.

— Рина упала в канал, а ты полез, хотя плавать не умеешь.

Сава отшатнулся.

— Откуда знаешь?

— Я видела.

— Тебя уже не было.

— Была не там, где ты искал.

На подоконнике лежала синяя адресная табличка. Номер их дома стёрли, но под углом проступали цифры.

— Это двадцать первый берег? — спросил он.

— Здесь нет берегов. Здесь всё, чему не дали места.

— Архив?

Нея пожала плечами:

— Ты называешь кухню досками?

Она говорила её голосом, делала её паузы, даже ногтем соскребала краску с большого пальца. И всё же Сава видел шов: Нея стояла так, чтобы