Читать книгу - "Ночной Аукцион. Том 1 - Герман Смольный"

Я остановился. Плашка часов сквозь сукно показывала те же сорок семь минут: ни одного слова неправды, он просто не сказал, кто нашёл. Подпись в два часа ночи нашёл я, а Гладких подписал моё заключение своей фамилией и потом рассказывал об этой находке по телевизору.

— В следующий раз, Станислав Игоревич, вы сами назовёте человека, который нашёл подпись под циферблатом, — пообещал я.

— И кого же? — Гладких усмехнулся, но коробку закрывать перестал.

— Меня, — ответил я. — При всём зале.

Глава 15

В понедельник, шестнадцатого ноября, в половине десятого утра я сдал Ларисе смену и сел к Денису в машину. Второй раз я ехал с ним на его заказ. Он делает работу, я смотрю у хозяев старьё на комиссию, и с моих находок ему идёт десятая часть того, что возьмёт магазин.

— Дом в Среднеуральске, уже проданный, — рассказывал Денис, выруливая на трассу. За ухом у него торчала отвёртка-индикатор, как у бухгалтера карандаш. — Новые хозяева заказали проводку целиком. Сегодня делаю ввод и кухню, комнаты на той неделе. А дед съезжает к дочке, ему до пятницы надо чердак и сарай разгрести. Говорит, кто что возьмёт, всё отдаст.

— А проводка после тебя не задымится? — усмехнулся я, покосившись на Дениса.

— Обижаешь, — фыркнул он. — Медь, автоматы, всё по правилам. За эту кухню я ручаюсь, как за себя. Сто лет простоит, ещё правнуки на ней чайник включать будут.

Хозяин ждал нас у калитки: сухой дед в ватной безрукавке поверх свитера, с чёрным маркером в руке. По двору стояли картонные коробки, и на каждой он уже вывел печатными буквами «ДОЧКЕ» или «НА СВАЛКУ». Вторых было втрое больше.

— Берите, мужики, кому что приглянется. — Хозяин ткнул маркером в сторону сарая. — Это всё батино. Машина за мусором в пятницу, а мне жалко, батя каждую железку в руках держал. Хоть кому, лишь бы не на свалку.

Денис ушёл в дом к щитку, а я остался во дворе. «Издали» прошло сквозь коробки, поленницу и чердак под шифером. Над вещами не висело ни одной плашки. Только в доме, за стеной, где работал Денис, едва проступала одна бледная. Под руку человеку у щитка под током не лезут, и я взялся за коробки «НА СВАЛКУ».

В третьей, под мотком бельевой верёвки, лежал письменный прибор: зелёная подставка в две ладони, две чернильницы с медными крышками и ложбинка для перьев. Один угол у подставки был отбит.

— А это крошка клеёная, — пояснил хозяин у меня за спиной. — Батя на базаре брал, потом сам смеялся. Малахит, говорит, а внутри опилки на клею.

Я повернул прибор отбитым углом к свету и достал лупу. Зелёный слой на сколе был толщиной в монету, под ним серый камень, а между ними тёмная старая мастика. Прессованную крошку сколько ни отбивай, внутри та же зелёная каша без узора. А здесь на камень были посажены тонкие пластинки малахита. Полосы переходили с одной на другую, не сбившись ни на волос, потому что мастер подгонял рисунок вручную. Так в позапрошлом веке клеили русскую мозаику. В начале месяца у «Ладьи» мне попалась шкатулка, где клеёную крошку выдавали за малахит. Тут вышло ровно наоборот: настоящий малахит хозяин сам записал в крошку.

— Это не опилки, — возразил я. — Это русская мозаика, девятнадцатый век. Пластинки на камне, узор подобран руками. Через наш магазин на Ильича такой прибор уйдёт тысяч за восемьдесят, а попадётся коллекционер с понятием — и за сто тысяч.

Хозяин снял шапку, почесал маркером макушку и надел её обратно.

— Сто тысяч за эту зелень? — переспросил он. — Мне за неё на барахолке и трёшки бы не дали. Ты, парень, или шутишь, или тебе мой сарай приглянулся.

— Мне приглянулся глаз вашего бати, — ответил я. — Он ведь прибор не как крошку покупал. Сдайте на комиссию. Выставлю у себя, продам и переведу деньги, куда скажете.

— На дочкину карту, — решил хозяин. По лицу было видно, что ни одной моей тысяче он не поверил. — Продашь — хорошо. А нет, так хоть не на свалку.

Прибор я завернул в газету и убрал в сумку, а квитанцию хозяин сложил вчетверо и сунул в безрукавку.

В сенях Денис уже повесил новый щиток, белый, с ровным рядом автоматов. Кухня шла через него, а комнаты пока держал старый, чёрный, с фарфоровыми пробками. Бледная плашка висела как раз над ним. Денис вынул из-за дверцы старого щитка лампочку в патроне на двух проводах со щупами, всю перемотанную синей изолентой.

— Батина контролька, — определил он и ткнул щупами в клеммы под пробкой. Лампочка даже не мигнула. — Сдохла. Дед, на свалку?

— На свалку, — махнул маркером хозяин.

Денис занёс лампу над коробкой у двери, и над его рукой я увидел бледное «35». Строки у самой лампы читались еле-еле, будто их писали карандашом, а потом наполовину стёрли:

Предмет: пробник.

Свойства предмета

Что делает: лампочка загорается в том месте, которое сгорит первым.

Зарок: что нашёл — сразу скажи хозяину.

Вторая цена: 14 очков.

Именной курс: 35 очков.

Весь курс висел над человеком, который нёс эту лампу в мусор. Своего человека у вещи я встречал всякого, но чтобы он сам её выкидывал — впервые. А лампа, выходит, вовсе не сдохла. Обычная контролька горит на любое напряжение, а эта горит только на беду.

— Погоди выкидывать, — остановил я Дениса. — Хозяин, можно я батину лампу на вашем щитке попробую?

— Дом до субботы ещё мой, — разрешил хозяин. — Пробуй.

Денис отдал мне лампу с видом человека, которому не жалко. Я взял щупы за изоляцию и повёл их по старому щитку: пробка, клемма, винт, вторая пробка. Лампочка молчала. На скрутке, которая уходила под изолентой в спальню, лампочка загорелась, ровно и жёлто, как ночник в детской. В ту же секунду плашка над ней вспыхнула. Строки остались прежние, только налились и стали чёткими, как у вещей в зале под зелёными лампами. Пробник проснулся у меня в руке, и меня самого пробрало от макушки до пяток, будто ток шёл через меня, а не через него.

— Это ещё чего, — пробормотал Денис.

Он выкрутил пробку на