Читать книгу - "Дневник 1939–1945 - Пьер Дриё ла Рошель"

это еще довольно крепкая масса. Но червоточина уже проникла в них: их грызет сомнение, недоверчивость, упадок, внутренний разлад. Франция гибнет, принимая форму тысячи ручейков индивидуализма. Это перезрелый плод, упавший на землю, из него высыпалось несколько пересохших зернышек.

— Я не знаю, возможно ли будет использовать Францию вновь, даже в качестве простой составной части германской Европы. Необходимо, чтобы этого захотели немцы, и этого они должны сильно пожелать. Если они предоставят Францию самой себе, она покатится по наклонной плоскости, увязнет в унизительных сварах, в мелочных раздорах.

Должно быть, немцы хотели этого, так как развал Франции вызовет в Европе бездну скандалов, ужаса и мог бы подействовать подобно гипнозу, отнимающему волю.

Смогу ли я вернуться в Париж? Я наслаждаюсь Деревней, этим прекрасным садом семьи де Тард, где я гуляю по утрам, пишу стихи, читаю святого Павла, Геродота, Шопенгауэра. Но нужно знать, что происходит. Как жаль, что я не видел самое начало оккупации.

Де Тард типичен для этого мелкого провинциального дворянства, больше других ставшего мещанским по духу, которое с неугасающей страстью увлеклось либерализмом, а далее и безоглядным анархизмом Третьей республики. Отец его[216] был посредственным философом-рационалистом, служившим в Коллеж де Франс, в библиотеке, где до сих пор главенствует Вольтер.

Он держит тон прежних правящих и эксплуатирующих каст Франции: Инспекция финансов, Политехническая школа, Эколь Нормаль. Он служил в администрации в Марокко, в чине лейтенанта у маршала Лиотея, затем, как и многие, переметнулся в серьезные аферы, нашел местечко в серьезном еврейском предприятии, а оттуда внедрился в административные советы. Теперь он мэр в своей деревне, не переживающей никаких политических изменений, здесь его родовое имение, существующее с XVI века.

Он в добром здравии, весел, говорлив, слишком речист, вызывает тоску неумением говорить кратко. Он в отчаянии, видя, как рушится система, которую он не решался открыто критиковать и в которой он так естественно прижился. Видит, как исчезают прекрасные еврейские или христианские синекуры. Как правителю ему стыдно перед своими крестьянами, которые, кстати, хотели именно такого главу и тирании которых он с большим трудом угодил. Передо мной он испытывает неловкость, доходящую до отчаяния, когда я горячо упрекал его несколько лет назад за его вялость и молчаливый отказ совершить национальную революцию. Вместе с другим сановным слугой капитализма он стал издавать в 1936 году небольшой журнал, в котором трепетно защищал умеренный синдикализм я поддерживал его как непреклонный консерватор. Он ставил в пример Франции Швецию как образец буржуазного «социализма».

Не без омерзения и ужаса он готовится приспособиться к немцам и к тоталитаризму. Видит недостатки своей касты (задним числом), но с поразительным упорством их приумножает. Впрочем, под внешностью грубоватого жителя Перигора, не лишенного, однако, разума, большого хитрюги и любителя приятного обхождения, кроется истинная сердечность, даже доброта.

Я зол на Англию, как разозлен возчик на свою кобылу, которая упала и не в силах подняться из-за плохого кормления. Многие французы, которые как лицемеры остались во Франции и внешне подстраиваются под немцев, будут втайне сочувствовать Англии и находящемуся там де Голлю. Это — еще один пример лицемерия французов, что похоже на поведение русофилов или германофилов в прошлом году. Это лицемерие вытекает из слабости, поселившейся в сердце каждого француза.

26 июня, среда

Француз — такой, каким его создала слишком богатая и мирная земля Франции, скептический и предательский рационализм Вольтера и самого последнего учителя, — приходит в себя от войны, в которую он вступил с безразличием и от которой он отшатнулся с еще большим безразличием, пройдя через испытания.

Француз уже не находится в одном ряду с величайшими созданиями человечества, с величайшими предприятиями и большими целями, достигнутыми общим трудом, с чаяниями и деяниями, рассчитанными на Долгий срок; по своему личному и извилистому каналу он пятится за пределы мира людей, мира животных и впадает в бездеятельную мечтательность, в идиотски обманчивое пережевывание прежних мыслей.

Француз, такой далекий от богов, от людей, от животных — это осадок, выпавший навеки в результате окаменевшей, превратившейся в минерал умственной деятельности.

Простолюдин, в глубине души подозрительный и дезертир, обронит последнюю усмешку, пока сюда не ступил солдатский сапог. Мещанин кивает головой и озабоченно торжествует. Германия придет в ужас от своего завоевания, от той пустоты, которая откроется перед ее глазами. Она раздавила то, что уже было пылью.

Внезапное и основательное поражение, крайняя степень упадка.

Германия находится под страшной угрозой со стороны Франции, подобно тому, как грозит солдату встреча с проституткой, больной сифилисом.

За сколько недель будет завоевана Англия? После высадки десанта плохо вооруженная и неукомплектованная английская армия станет легкой добычей. Вопрос в том, как организовать высадку десанта. Потребуется обстрел дальнобойной артиллерией, заградительный огонь для подготовки плацдарма для десанта, создание коридоров в минных полях и охрана подлодками; высадка должна произойти внезапно и сразу в нескольких точках; без сомнения, потребуется и десант на западном побережье, чтобы отсечь Ирландию, Шотландию и Уэльс.

Генерал де Голль, или О том, как французские иллюзии, все преодолев, пришли помирать среди английских иллюзий.

В скором времени Франция будет мечтать о том, чтобы Англия потерпела поражение — чтобы все закончилось и настал мир, из-за презрения и злобы по отношению к Великобритании, из-за восхищения Гитлером, а может быть, из-за удовлетворения от немецкого режима(?).

Об условиях перемирия спорить долго не будут, и все пожелают полностью подчиниться победителю.

Партия франков станет невозможной из-за неспособности французов и из-за презрения со стороны немцев; это невозможно представить себе в действительно здоровом теле.

Лучше уж гауляйтер, чем господа Лаваль и Шиапп.

Четверг 27 июня

Погода установилась. Солнце освещает деревню, умытую и очищенную продолжительными дождями. По небу то там, то здесь плывут белые облака, они уходят прочь веселой толпой.

Де Голль по радио изощряется в иронии, и это ему плохо удается. Он из тех светских людей, которые легко пускаются в демагогию, из тех правых, что легко могут стать анархистами. Лавры Кериллиса не дают ему покоя.

Интересы Франции в области занятости и реформ связывают ее с интересами Германии на европейском континенте. Скоро она придет к тому, что будет желать победы Германии.

Итальянцы очень мало взяли себе. Что бы это значило? Уважение по отношению к Франции? Или по отношению к Германии?

Собирается ли Италия напасть на британские владения в Средиземном море? Или будет ждать еще одной победы немцев? Можно ли будет возобновить нашу торговлю с Африкой и Европой?

Коммунисты до сих пор верят во вступление Сталина в войну; во всяком