Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

Счастье принять у себя императора стоило им почти пятьдесят тысяч рублей (около 75 миллионов нынешних), включая полную реконструкцию дома со строительством огромной залы для торжественного полонеза. В наше время для приема высших должностных лиц денег тоже не жалеют – только, как правило, не личных, а бюджетных.

Последние годы Прасковья Юрьевна жила в Петербурге в своем доме на Конногвардейском бульваре, покинув этот мир после Лермонтова, Боратынского и Крылова весной в один год с Фёдором Ивановичем Толстым-Американцем.

Последними словами ее были: «Я перехожу».

Поразительным и ярким был путь у Прасковьи Юрьевны Трубецкой-Гагариной-Кологривовой – жизнь, как роман.

За полет на воздушном шаре и за пощечину светлейшему князю Таврическому ей бы позавидовали (и записали бы в свои ряды) самые отчаянные феминистки, а за искреннюю любовь к своим мужьям и заботу о шести детях под свои знамена ее пригласили бы женщины из противоположного лагеря – почитающие «Домострой».

Ну и, кроме всего удивительного и экстравагантного, это была одна из самых красивых женщин в истории России.

Женщина с неувядающей красотой.

Николай Михайлович Карамзин (1766–1826)

А. Венецианов. Н. Карамзин

Писатель, поэт, талантливый издатель, историк; крупнейший реформатор русского литературного языка XVIII века; отец русского сентиментализма (тот нечастый случай, когда у ребенка нет матери: отец породил свое детище самостоятельно); автор первых русских литературных бестселлеров и первого многотомного труда, обобщающего историю России; единственный официальный историограф русского императорского двора XIX века.

Подпись Н. Карамзина, из книги «Галлерея русскихъ писателей»

Дочь от первого брака: Софья Николаевна Карамзина (1802–1856) – фрейлина двора, будущая хозяйка одного из самых популярных петербургских салонов, подруга и собеседница Пушкина и Лермонтова.

Первая жена (с 15 апреля 1801 года): Елизавета Ивановна Протасова (1767–1802), младшая сестра Анастасии Ивановны Плещеевой, которой посвящены «Письма русского путешественника», и Андрея Ивановича Протасова – отца Александры Воейковой-Протасовой (на свадьбу которой Жуковский подарит балладу «Светлана») и Марии Мойер-Протасовой (в которую Жуковский, единокровный брат жены Андрея Ивановича Протасова, был без памяти влюблен).

Вторая жена (с 8 января 1804 года): Екатерина Андреевна Колыванова (1780–1851), внебрачная дочь князя Андрея Ивановича Вяземского (собеседница и объект особого почитания Пушкина – именно ее он попросит перекрестить себя перед смертью).

Отец: Михаил Егорович Карамзин (1724–1783) – отставной капитан, среднепоместный симбирский дворянин из рода Карамзиных (от татарского Кара-мурза).

Мать: Екатерина Петровна Пазухина, умерла от чахотки, когда Николаю было три года; во второй раз отец женится на Авдотье Гавриловне Дмитриевой – это тетка будущего поэта и баснописца, третьего министра юстиции Российской империи Ивана Дмитриева.

Родился Николай Михайлович в родовом селе километрах в 700 к юго-востоку от Москвы, а первое образование получил в частном пансионе Симбирска, после чего в 12-летнем возрасте, как и Пушкин, был отправлен – только не в Петербург, а в Москву – в пансион одного из первых профессоров Московского университета и ректора университетских гимназий (для дворян и для разночинцев) Иоганна Матиаса Шадена (который предметы вел на латыни, образование сравнивал с солнцем и действовал на воспитанников «побуждениями сердца»). Одновременно Николай посещал лекции по немецкому языку и литературе сподвижника Новикова, Ивана Григорьевича Шварца[159].

С 15 лет три года (по настоянию отца) служит, как Кантемир и Державин, в лейб-гвардии Преображенском полку, только чин поручика получает уже в 22-летнем возрасте[160].

И тут же, в 22 года, выходит в отставку.

Ф. Алексеев. Москва 1800 года

Вслед за Новиковым Карамзин согласно Манифесту о вольности и Жалованной грамоте дворянству[161]демонстративно воспользовался правом на частную жизнь. Стратегия Николая Михайловича: никакой деятельности, связанной с государственной службой, только частная жизнь, а зарабатывать на нее – литературным трудом (поместье Карамзиных было совсем небольшим и вряд ли могло прокормить).

«Россия, торжествуй,– сказал я,– без меня!..» (Николай Карамзин. «Послание к женщинам»)

Вступив в Симбирске в масонскую ложу, Карамзин переезжает в Первопрестольную и знакомится с московскими братьями-масонами и литераторами Николаем Новиковым, Алексеем Кутузовым (учившимся вместе с Радищевым в Лейпцигском университете) и Александром Петровым (переводчиком, наставником Карамзина и редактором первого детского журнала в России, где печатались карамзинские переводы). В отличие от братьев-масонов Николай Михайлович вел активную светскую жизнь, любил танцевать и модно одеваться, а по возвращении из Европы щеголял в цветном костюме с панковской прической – за что получил от друзей и братьев не слишком величавое прозвище «господин Попугай Обезьянин».

В течение двух лет, скорее всего, на деньги масонского сообщества, Карамзин путешествует по Европе, и эта поездка становится для него судьбоносной.

«Для того чтобы узнать всю привязанность нашу к отечеству, надобно из него выехать». (Николай Карамзин. «Письма русского путешественника»)

Будущий отец русского сентиментализма побывал у Иммануила Канта в Кёнигсберге, а также в Берлине, Лондоне и Париже – на ранней стадии Французской революции, когда действия восставших еще выглядели привлекательными.

«…везде огромные здания, замки, храмы – красивые берега Сены, гранитные мосты, на которых толпятся тысячи людей, стучит множество карет… Пошедши далее, увидите тесные улицы – оскорбительное смешение богатства с нищетою; подле блестящей лавки ювелира – кучу гнилых яблок и сельдей, везде грязь и даже кровь, текущую ручьями из мясных рядов,– зажмите нос и закройте глаза. Картина пышного города затмится в ваших мыслях, и вам покажется, что из всех городов на свете через подземельные трубы сливается в Париж нечистота и гадость… так что вы должны будете назвать Париж самым великолепным и самым гадким, самым благовонным и самым вонючим городом…» (Николай Карамзин. «Письма русского путешественника»)

Вернувшись в Отечество и опубликовав в 1791–1792 годах (когда Радищева приговаривали к смертной казни, а Новикова отправляли в Шлиссельбургскую крепость) «Письма русского путешественника», Карамзин в одночасье становится популярным российским литератором. Это его первый бестселлер, и именно с этой книги можно вести отсчет новой русской прозы.

Как сказал бы Архимед, дайте мне точку отсчета (опоры), и я что-нибудь переверну – на ваш выбор…

Денис Фонвизин написал свои путевые заметки раньше, но опубликованы они были позже[162]. С выходом «Писем» Карамзин моментально становится главным писателем империи 1790-х годов[163].

Неизвестный художник. Торжественное заседание московской масонской ложи

Ф. Билс . Кёнигсберг

Письма русского путешественника. Издание XIX века

Обосновавшись в Москве, Карамзин приступит к изданию «Московского журнала» (и сделает этот журнал – а всего вышло восемь выпусков в течение двух лет – самым популярным в начале 1790-х годов; издание было полностью посвящено литературе, с разделом критики и статьями о европейских классиках, причем до 90 % контента поставлял сам Николай Карамзин – точно так же и Жуковский через 15 лет будет заполнять редактируемый «Вестник Европы»)– именно