Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

Константинополе; в русско-турецкой войне 1735–1739 годов командовал дивизией; за 20 лет до другого деда Прасковьи, Никиты Трубецкого, был произведен Елизаветой Петровной в полковники лейб-гвардии Преображенского полка.

Бабушка (по матери): Мария Андреевна Румянцева (урожденная Матвеева, 1699–1788) – возможная фаворитка Петра I, который обратился к ней во время коронации Екатерины I: «Вот смотри, во время хованщины (бунт московских стрельцов в 1682 году под предводительством князя Ивана Хованского) на этой ступени стоял твой дед. Я до сих пор помню его красные сапоги».

Прадед (по матери): Андрей Артамонович Матвеев (1666–1728), едва не погиб во время Стрелецкого бунта 1682 года; благодаря знанию европейских языков (даже на латыни говорил) был постоянным представителем Петра I за границей; считается первым русским мемуаристом.

Прапрадед (по матери): Артамон Матвеев (1625–1682) – руководитель правительства в конце царствования Алексея Михайловича; один из первых русских «западников»; его супруга впервые стала появляться в мужском обществе; в мае 1682 года пытался убедить стрельцов прекратить бунт – этого делать не стоило: был убит, сброшен на площадь и изрублен на глазах у царской семьи (Пётр I на всю жизнь запомнил его красные сапоги в день его гибели).

Отгадываете жениха? Попробуйте отгадать зятя!

Когда Прасковья Юрьевна вышла замуж во второй раз и стала Кологривовой, в ее имении часто собиралась молодежь, ведь старшая дочь была на выданье (да и остальные дочери ждали своей очереди). На этих вечеринках можно было как отсматривать потенциальных женихов, так и собственный ценный актив приятным лицом показывать.

Золотая аристократическая молодежь начала XIX века, собираясь в подмосковных усадьбах, обходилась без пощечин общественному вкусу – тихо и спокойно играла в «башмачок». Гадающей девушке надо было выйти за околицу и швырнуть со всей силы башмак, снятый с левой ноги, по ходу своего движения – так, чтобы до падения он многократно перевернулся в воздухе, как монетка, брошенная в качестве жребия. И все бежали смотреть, куда укажет носок упавшего башмачка. Если на околицу, то бракосочетания гадающей в идущем году не видать, и с этим надо было смириться; в противном случае носок башмака четко указывал направление, откуда приедет либо где живет суженый.

В один из таких упоительных вечеров гадающая так сильно бросила свой башмачок, что он долетел до середины ближайшего пруда, скрывшись под гладью спокойной водной поверхности. Тут-то и начался кураж: молодые князья и графы кинулись один за другим в пруд спасать утопающую обувь, ныряя, как профессиональные ловцы жемчуга. Кинувшийся среди прочих князь Пётр Вяземский (которому не было и 20 лет) был неважным Ихтиандром и очень быстро стал захлебываться в пруду,– так что ловцы башмачка переключились на вытаскивание из водных глубин Петра Андреевича. Когда спасенного князя донесли до усадьбы, выяснилось, что сил добираться до собственного дома у него уже не было – остался Вяземский ночевать у Кологривовых под бережным присмотром Веры Фёдоровны Гагариной (первой на выданье). Вследствие бережного присмотра свадьбу сыграли уже через несколько месяцев.

Л. Золотников. Башмачок

Во всем этом не было бы ничего экстраординарного, если бы не одно обстоятельство. Брак Петра Вяземского и Веры Гагариной был предопределен его тещей, Прасковьей Юрьевной Кологривовой-Гагариной-Трубецкой.

«…не знаю наверное, верю ли я теперь предопределению или нет, но в этот вечер я ему твердо верил: доказательство было разительно…» (Михаил Лермонтов)

В годы правления Александра I в Москве в районе нынешнего Курского вокзала при большом скоплении граждан впервые в России был осуществлен полет на воздушном шаре космическим туристом женского пола. Пилотировал воздушный шар бывший инспектор революционной французской армии, первый человек, прыгнувший с парашютом (за шесть лет до этого), Андре Гарнерер.

Неизвестный художник. А. Гарнерер с супругой

Сначала предприимчивый француз попросил за место космического туриста на борту своего любопытного шара (а вдруг и впрямь взлетит?) две тысячи рублей серебром[152]. В ответ на это предложение население города Москвы в достаточно резкой форме предложило зарвавшемуся коммерсанту немедленно ехать обратно и даже дальше стартового пункта[153].

Тогда находчивый француз, дезавуировав предыдущее предложение, делает верный маркетинговый ход: он готов совершенно бесплатно прокатить на своем шаре самую красивую женщину Москвы. Собравшиеся тут же указывают на Прасковью Гагарину, урожденную Трубецкую, на тот момент вдову генерал-майора, убитого в Варшаве девять лет назад восставшими поляками. Прасковье Юрьевне храбрости не занимать – она вскакивает в кабинку шара и весело машет оттуда москвичам, которые провожают уходящих в небо нескончаемыми аплодисментами[154]. Полет длится один час, после чего воздухоплаватели из-за изменившихся погодных условий довольно жестко (но без ущерба для здоровья) приземляются в усадьбе Остафьево (35 километров от Курского вокзала), где их встретил удивленный хозяин, Андрей Иванович Вяземский, отец друга Пушкина, Жуковского и Батюшкова (долго потом он хранил у себя остатки исторического воздушного шара в специальном музейно-выставочном амбаре). А Прасковья Юрьевна, приземлившись у Вяземских, сразу же определила, за кого через восемь лет выйдет замуж ее дочь Вера. Не гаданием на кофейной или иной какой гуще, не бросанием башмака и прочей обуви. Наша героиня (никогда не искавшая тривиальных путей в жизни) выбрала зятя полетом на воздушном шаре. В тот исторический вечер она, во-первых, стала первой русской женщиной-воздухоплавательницей, а во-вторых, решила судьбу старшей дочери.

Неслучайно космонавт, который через 157 лет за 108 минут один раз обогнет нашу Землю, будет носить ту же фамилию, что и Прасковья Юрьевна Гагарина.

Ж. Бланшар. Аэростат

Меняю пощечину на поцелуй

Во время седьмой (из двенадцати) русско-турецкой войны, когда военная кампания близилась к завершению, храбрая Прасковья Юрьевна собралась вслед за мужем, Фёдором Сергеевичем Гагариным, ехать в Яссы (румынский университетский город на границе с Молдовой). В декабре 1788 года кровопролитным штурмом взят Очаков, и стало понятно: если уж армиями руководят Суворов с Румянцевым, флотом – Мордвинов с Ушаковым, а роль системного администратора исполняет наисветлейший князь Потёмкин-Таврический – победы не избежать.

Неизвестный художник. Осада Очакова

Второй сын, будущий знаменитый гусар, не мог не родиться в семье Гагариных в ходе победоносной кампании. Оправившись после родов, Прасковья Юрьевна скорее отправляется в Яссы и следующим ребенком обрадует мужа в месторасположении штаба русской армии – на свет появится та самая Вера, которая будет ухаживать за неудачно нырнувшим в пруд Петром Андреевичем Вяземским.

Теперь обратим внимание на наисветлейшего князя Таврического. Григорий Потёмкин был одним из самых влиятельных людей России, несмотря на то, что его интимно-сердечные отношения с императрицей закончились уже 10 лет назад и сердце Екатерины занимал теперь молодой выскочка Платон Зубов (который был на 38 лет, то есть на жизнь Пушкина, моложе царицы). Но Потёмкину инерции своего могущества хватало и без близких отношений.

Война клонилась к блестящему завершению, было очевидно, что мирный договор