Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

ездили к нему в Ферней – городок, приобретенный философом в шести верстах от Женевы,– а потом принимали его в столице Франции, где Вольтер умер за год до отъезда Строгановых в Петербург). Хлебосольных Строгановых знали и любили в Париже.

Н. де Ларжильер. Вольтер

Париж 1770–1780-х годов

Париж в XVIII веке был вторым по величине городом в Европе после Лондона, с населением около 600 тысяч человек.

Сожалея о том, что этот город ему не купить (дороговат), Вольтер писал о торговле на узких улочках с антисанитарией и постоянными беспорядками, о темном и тесном центре города – как во времена самого постыдного варварства. Люди с хорошим обонянием сравнивали Париж с болотом, где запах тления смешивался с вонью от многочисленных рынков и ароматом кофе и духов – от кофеен и модных магазинов одежды…

И тем не менее Париж развивался и становился краше с каждым десятилетием! Самое заметное событие начала 1770-х годов – свадьба Людовика XVI и Марии-Антуанетты[144]. Посмотреть на фейерверк и попить вина за счет казны пришло тогда около 300 тысяч парижан[145].

В тот же год распахнула двери Королевская опера в Версальском дворце (зал вмещал 712 зрителей, среди которых, несомненно, были и наши Строгановы).

Для публичного посещения открылись три сада: Тюильри, Люксембургский и Ботанический. Вход был бесплатным, но работали и частные платные сады – там можно было насладиться едой, музыкой, танцами, пантомимой, фейерверками[146].

Королевскими указами начинает регулироваться высота парижских зданий – в зависимости от ширины улиц. Дома, строившиеся вдоль улиц шириной не менее 10 метров, не могли быть выше 20 метров (или шести этажей, включая чердак). Для более узких улиц высота зданий ограничивалась 11,7 метра. Улицы Парижа приобрели единообразный вид со схожими по высоте домами. В столице Франции впервые появляются тротуары (до Парижа пешеходные части улиц были выделены в Лондоне), а первый тротуар (французское слово «trottoir» закрепляется в русском языке) был проложен вдоль нынешней улицы Одеон – для защиты зрителей, идущих к новому театру «Комеди Франсез» от грязи, неровностей и столкновений с экипажами (ширина тротуара 1,2 метра, высота – 30 сантиметров, с каменным бордюром). В Петербурге первые качественные тротуары сделают через 35 лет по указу Александра I (и посетителям салона Авдотьи Голицыной будет гораздо удобнее идти по Миллионной улице).

Н.-Ж.-Б. Рагене. Состязание лодочников в Париже

За четыре года до приезда Строгановых недалеко от Лувра человек по имени Буланже открыл необычное заведение под названием «Бульон». В нем были отдельные столики (в отличие от привычных трактиров с общими столами), а в появившемся меню (оно прописывалось мелом вместе с ценами на доске перед входом) главным пунктом были удивительные супы на мясном бульоне с добавлением яиц – считалось, что эти супы восстанавливали силы после трудового дня (являясь еще и эффективным средством от простуды и воспалительных процессов). К приезду Строгановых на улицах Парижа располагались уже десятки «Бульонов»[147].

В 1723 году в Париже насчитывалось более 300 кафе, к началу Французской революции их число увеличилось в шесть раз (получилось: одно кафе на 300 парижан). Здесь встречались для спокойной беседы и узнавали самые свежие новости. Женщины редко заходили в кафе, вместо этого останавливали свой экипаж на улице, и тогда даме прямо в карету подносили чашку ароматного кофе на серебряном подносе. Во время революции кафе превратились в политические клубы, где спорили до хрипоты и принимали далеко не самые гуманные решения.

А примерно через три года после отъезда Строгановых из Парижа бывший шеф-повар графа Прованского, Антуан Бовилье, откроет в столице Франции шикарный ресторан «Большая Лондонская таверна» – в элегантном зале красивые обученные официанты будут подавать вино в бутылках (как в столице Англии), предлагая из еды куропатку с капустой, телячьи отбивные, обжаренные на бумаге с маслом, и утку с репой (в течение 20 лет ресторан Бовилье будет единственным в своем классе).

Количество мест в парижских театрах во время проживания Строгановых дошло до 13 тысяч, а самым успешным драматургом был Пьер Бомарше – постановку его «Севильского цирюльника»[148] Строгановы успели посмотреть. «Женитьба Фигаро» впервые будет показана через пять лет после их отъезда и, выдержав 68 представлений подряд, станет самой прибыльной французской пьесой XVIII века.

Э. Байорд. Севильский цирюльник

Среди салонов, которые посещали Строгановы, выделялись дома мадам Жоффрен и Сюзанны Неккер.

Мария Тереза Жоффрен, родившись в один год с Никитой Юрьевичем Трубецким, была женой производителя стекла и в деньгах не нуждалась, а свой салон открыла, еще когда Ломоносов учился в Марбурге. Принимала по средам политиков и философов, а по понедельникам – художников и литераторов (среди ее гостей были Монтескьё, Вольтер, Дидро, д'Аламбер…). Многих поддерживала материально, за что ее называли «кормилицей философов».

Мария вела переписку с Екатериной II, с австрийской императрицей Марией Терезией и королем Польши Станиславом Августом (а шведского короля угощала бульоном в своем парижском доме). Считалось, что если человек вхож к мадам Жоффрен, то он остроумен. А самым скромным в салоне Жоффрен был ее муж. Однажды кто-то спросил хозяйку салона,– кто был тот старик, что всегда молча сидел в конце стола и потом куда-то пропал. «Это был мой муж, он умер», – кратко ответила мадам Жоффрен.

Если, приехав в Париж, Строгановы застали закат Марии Жоффрен, то салон Сюзанны Неккер и ее мужа, напротив, только расцветал. Муж Сюзанны был министром финансов (хотя и происходил из швейцарских протестантов), и по вечерам в салоне обитали серьезные политики, к которым подтягивались литераторы и философы (и в их числе голодный Дидро с Д'Аламбером). Кроме организации самого популярного парижского салона 1870-х годов Сюзанна Неккер занималась воспитанием дочери, которая станет знаменитой писательницей и одной из самых умных и независимых женщин эпохи Наполеоновских войн (очень мадам де Сталь уважал Александр Сергеевич Пушкин).

Неизвестный художник. Парижское кафе

А. Лемонье. Чтение трагедии Вольтера «Китайский сирота» в салоне госпожи Жоффрен

Скандал в российском аристократическом семействе

Когда Строгановы из Парижа вернулись в Петербург, отношения между супругами были весьма прохладными, а тут еще матушка Екатерина, как назло, выгнала из сердца вон, из глаз и дворца долой своего восьмого фаворита, Ивана Римского-Корсакова…

Ж.-М. Натье . Госпожа Жоффрен

Неизвестный художник. И. Римский-Корсаков

Иван Римский-Корсаков

К царице Ивана (сына обедневшего смоленского дворянина) привел Григорий Александрович Потёмкин[149]. Иван немного играл на скрипке и обладал хорошим голосом, а главное – был чертовски хорош собой. Екатерина, будучи всего на 23 года старше, немедленно в него влюбилась – впрочем, не она одна. Римский-Корсаков, не прилагая особых усилий, постоянно кружил головы женщинам – он был главным красавцем Российской империи. Поначалу карьерное восхождение Ивана