Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

Миша появился следом с большим свертком. Наш заводской ученик надел чистую рубаху; сапоги были начищены так усердно, что я невольно посмотрел на свои.

— Пледы, Николай Андреевич. Я зашел к вам, а вы уже уехали. Просили захватить.

Мишу я пригласил еще накануне и условился с Глуховым отпустить его на весь день. Ученик передал сверток, заглянул в лодку и по привычке потянулся к ограждению передачи.

— Надо еще проверить?

— Уже проверил. Выбирай, где сядешь.

Миша оглянулся на корзины, словно и там могло найтись срочное дело, но Лиза попросила подать ей плед и занять свободную скамью. Он послушался, аккуратно положив рядом картуз.

Увидев Веру Соколову, хозяйку галантерейного магазина, я поднялся навстречу. Она спускалась к пристани с обещанной большой корзиной и улыбалась еще издали.

На ней было светлое платье с темным бантом у горла. Из-под соломенной шляпки выбились каштановые волосы; свободной рукой Вера придерживала поля, а корзина заметно оттягивала другую.

— Давайте, — сказал я. — До поляны понесу, как обещал.

— И обратно.

— Обратно будет легче.

Вера передала мне корзину.

— Где хотите сесть? — спросил я.

Она спустилась, держась за мою руку, оглядела скамьи и выбрала ту, перед которой оставалось побольше места.

— Здесь. А вы рядом.

Она сказала с той нарочитой серьезностью, с какой на майском вечере изображала невесту, чей жених лишился дара речи от сильного чувства. Я поставил корзину под скамью и сел возле нее.

— Сегодня у меня времени до вечера.

Вера взглянула на меня, проверяя, не шучу ли, и подвинула юбку, чтобы мне было удобнее.

Когда все разместились, я поднялся к мотору. Лодочник попросил во время хода не вставать без нужды и занял место у руля. Миша повернулся на звук первого пуска, но с лавки не двинулся. Я дождался ровной работы двигателя. Лодочник оттолкнулся багром от сваи, и по его знаку я включил передачу.

Шлюпка пошла вдоль пристани. Мальчишка с пустым ведром пробежал за нами по доскам и остановился у последнего столбика.

— А грести кто будет?

— Сегодня никто! — ответил Аркадий и снял шляпу.

У выхода на свободную воду я немного прибавил ход. Двигатель принял нагрузку, как на вчерашней пробе. Глухов сейчас работал на заводе, рядом сидели нарядные женщины, из корзины пахло выпечкой. Я убрал руку с рычага и вернулся к Вере.

— Вот теперь вы довольны, — сказала она.

— Очень.

Под Большим Крестовским мостом стук двигателя отозвался гулко. Над нами прогрохотали колеса, между сваями побежали темные полосы воды. Я посмотрел вверх. На знакомом месте тянулись деревянные пролеты с косыми подпорками; к широкому металлическому мосту моего времени эта переправа имела мало отношения. У берега возле здания Гребного общества выносили длинную легкую лодку. Несколько человек несли ее над головами, дружно переступая по настилу.

Мы пошли вверх по Малой Невке, к Каменному острову. Лодочник держался подальше от причалов, но не уходил на середину без надобности. Я оглянулся на Большую Зеленину: с воды улица оказалась коротким просветом между домами. По ней я почти каждый день ходил к заводу и домой, а сейчас увидел, как близко все это было к реке.

Миша никак не мог выбрать, куда смотреть. Оборачивался на мотор, затем торопливо поворачивался к очередной даче. Возле мостков, где две девушки полоскали белье, он вдруг сделался очень неподвижным.

Аркадий проследил за его взглядом и приподнял шляпу.

— Доброе утро, барышни!

Одна девушка рассмеялась, другая помахала мокрой рукой. Миша покраснел до ушей. Лиза встретилась глазами с Верой, и обе не удержались от смеха. Ученик хотел отвернуться, но с мостков помахали еще раз, уже ему. Он неловко поднял ладонь и улыбнулся.

Я отлично помнил, как в его возрасте не знал, куда девать руки, если рядом оказывалась понравившаяся девчонка. В последние годы прежней жизни мне чаще доставалась роль старшего, который советует и ворчит. Сейчас рядом сидела Вера, ее рукав касался моего локтя, и учить кого-либо жизни совершенно не хотелось. Я положил руку на спинку скамьи за ее плечами. Она повернулась ко мне, продолжая смеяться, и осталась сидеть так же близко.

За садами тянулись дачные дома. С воды были видны веранды, лестницы, ведущие к мосткам, белье между деревьями. На одном крыльце мужчина в расстегнутом жилете чистил сапог. У соседнего дома кухарка принимала из лодки зелень и спорила о цене. Продавец держал корзину над водой, она — монету в поднятой руке.

В моем времени эти берега я чаще видел с дороги, между делом, стараясь не пропустить поворот. Теперь мы успели дослушать торг до конца. Кухарка вытянула из кошелька еще одну монету и отобрала корзину с таким видом, будто уступил все-таки продавец.

Вера тронула меня за рукав.

— Вон тот дом видите? С липой перед верандой. Мы там снимали комнаты, когда муж был жив.

Я посмотрел на светлый дом с резными стойками под балконом.

— На верхнем этаже?

— Да. Мое любимое место было у крайнего окна. Тогда веранда еще открытая стояла. Я однажды просидела там весь вечер: муж возвращался с закупок, обещал к обеду, а нет ни его, ни извозчика с вещами.

— Задержался в дороге?

— По дороге он зашел расплатиться в лавку и отпустил извозчика вперед. Объяснил: дача за зеленым забором. Видите, сколько здесь зеленых заборов?

Она указала на соседний участок.

— Вещи отвезли туда. У хозяев гостила дама, которая тоже ждала багаж. Ей доложили, она велела все поднять. Потом вскрыла первую картонку — тесьма. Вторую — опять тесьма. Принялась искать шляпы и добралась до ящика с крючками для платьев.

— А мужа вы все еще ждали у окна?

— Он как раз пришел пешком. Спрашивает: все ли принесли? Я, конечно, сразу поняла, что вечер еще не кончился.

Вера улыбнулась, вспоминая, как они ходили за коробками, а соседская гостья никак не соглашалась, что шляп среди вещей действительно нет. Маленький хозяйский сын взялся помочь и нес самую большую картонку, то и дело выглядывая из-за нее, чтобы не оступиться.

— Она ведь пустая была, — добавила Вера. — Коробки тоже покупали, для магазина. А он до самой калитки уверял, что ему нисколько не тяжело.

Я спросил, держали ли они уже тогда галантерею на прежнем месте. Вера кивнула и рассказала, какой тесной была лавка до переделки. Розена, ювелира, с которым теперь работала Лиза,