Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

пройти, зато там можно спокойно расположиться. Пирог беру на себя. Корзину понесёте вы.

Амалия'.

Я перечитал подпись, улыбнулся и придвинул чернильницу.

'Милая Амалия! До поляны вашу корзину донесу. У пристани буду без четверти одиннадцать. Прошу оставить мне место рядом с вами: на этот раз я намерен договорить.

Ваш жених'.

Лиза ждала возле стола. Я дал чернилам подсохнуть, сложил лист и протянул ей.

— Передай сегодня, пожалуйста.

Глава 13

Июнь 1895 года. Петербург. Малая Невка.

— Винт ему тяжел, — сказал я и выключил передачу.

Мотор застучал ровнее. Наш лодочник, сухощавый человек с выгоревшими бровями, развернул шлюпку к пристани. Его наняли вести нас в среду по Малой Невке; пока он помогал испытывать установку. У мостков ждал хозяин лодочной мастерской — тот, кто предоставил лодку и занимался креплением машины.

Был понедельник. До обещанной Вере прогулки оставалось два дня.

Мне помогал Степан Трофимович Глухов. После ухода Корнеева наш старший токарь принял текущие заводские дела; теперь мы вместе разбирались с тем, что прежде обсуждали втроем. Глухов посмотрел на меня, потом на вращавшийся вхолостую моторный шкив.

— Еще убавить ход винта?

— Да. Сейчас он требует от двигателя больше, чем тот может дать. На его вал поставим шкив покрупнее. Мотор сможет набрать обороты, а винт будет медленнее вращаться.

Я начал заранее искать лодку, еще до окончательного расчета с Корнеевым. Выбрал широкую шлюпку, уже приспособленную под машину: гребной вал проходил через корму в плотном сальнике, не пропускавшем воду, снаружи оставался винт. Мы ставили временный бензиновый двигатель знакомого мне устройства. После прогулки его можно было снять, не разбирая лодку.

Двигатель будущего грузового экипажа в то утро наконец занял место на заводской раме. Для воды я нанял другой, небольшой, вместе со шлюпкой. За подготовку и наем заплатил из денег, отложенных на личные расходы; работа лодочника оплачивалась отдельно. В четверг все возвращалось хозяину.

На пробу лодочный мастер приготовил два сменных шкива. Первый оказался маловат. У пристани я показал, какой поставить вместо него, и помог проверить, чтобы ремень шел прямо. Глухов осмотрел крепление основания. Пока мастер закреплял ограждение, я переставил рычаг выключения передачи: до него следовало доставать с сиденья, не протягивая руку над ремнем.

На втором выходе мотор уже не терял ход. Лодочник повел нас против течения, я понемногу прибавил оборотов. Мимо прошел вбитый у берега кол, затем следующий. Вода за кормой вспенилась, и шлюпка пошла увереннее.

Я прислушался. Под знакомый стук теперь двигались берег, мостки, лодки у свай. На заводе двигатель месяцами вращал колеса на одном месте, а здесь наконец вез меня по реке.

— Так годится, — сказал лодочник, оглянувшись на след за кормой.

Я еще немного подержал ход, прежде чем ответить. Убавлять было жалко.

Во вторник повторили пробу с грузом. Мешки с песком разложили по местам будущих пассажиров и корзин. Лодочник велел сдвинуть одну скамью вперед, чтобы корму не прижимало лишним весом; лодочный мастер переставил ее, и мы снова вышли на воду. Прошли повороты, остановились, запустили прогретый мотор. Я проверил, как идет охлаждающая вода из реки через цилиндр и обратно за борт. Глухов после возвращения осмотрел болты: ничего не ослабло.

У пристани нас встретил Антон Лукич Шатов — бывший возчик, теперь помощник складского механика. Управляющий складами Елисеевых, Савва Ефимович Панов, отпускал его к нам осваивать двигатель: со временем Шатову предстояло водить наш грузовой экипаж. Сегодня он пришел после работы, поймал брошенный конец и помог разгрузить шлюпку.

— А к дорожному мотору когда подходить, Николай Андреевич?

— В четверг после обеда. Он уже на раме. Посмотрим передачу и управление.

— Савва Ефимович просил узнать, можно ли к осеннему завозу на машину рассчитывать.

— Пусть пока оставляет лошадей. Нам сперва нужно пройти с грузом от склада и обратно. Вот после этого и посчитаем, что она ему сбережет.

Шатов повторил день и час. Потом взял последний мешок и понес к сараю лодочного мастера. Когда вернулся, лодочник уже укладывал под скамью весла.

— Эти тоже берем? — спросил Шатов.

— Непременно, — ответил я. — Пусть лежат.

В среду, двадцать первого июня, на завод я пришел раньше обычного. Глухов проверял отремонтированный вал с подшипниками; покупатель должен был приехать за ним после полудня. Рядом лежали заготовки для следующей работы.

— Сначала сдаем вал, потом заканчиваем втулки, — сказал Глухов. — К завтрашней пробе людей освобожу после обеда.

Я просмотрел записи. Сложную проверку передачи на экипаже мы оставили на четверг; на сегодня у Степана Трофимовича была обычная оплаченная работа, которую он уже умел принимать без меня.

— Если попросят поставить дополнительный шкив, обмерь все на месте. Цену согласуем завтра.

Глухов кивнул и повернулся к подошедшему токарю. Они заговорили о заготовке, я отошел к раме.

Мотор стоял за передним сиденьем, прочно притянутый к поперечинам. Уже можно было представить весь привод до задних колес. Я провел пальцем по краю основания, посмотрел на оставленную возле него линейку и убрал ее в ящик. Размеры мы вчера записали; в четверг продолжим.

К лодочной пристани возле Большой Зелениной я подошел без четверти одиннадцать. Так и обещал в ответе на Верино письмо. Она подписала его «Амалия» — именем невесты из нашей майской шарады, а я ответил от лица ее забывчивого жениха.

Лодочник уже вытер скамьи и уложил багор вдоль борта. За его спиной виднелись деревянные пролеты Большого Крестовского моста. Над водой пахло смолой, нагретыми досками и свежей стружкой из сарая.

Мой приятель Аркадий Ракитин привез Лизу и две корзины. Сестра держала под мышкой папку для рисования; Аркадий, передав мне поклажу, достал из кармана сложенную бумажку.

— Про осенние ремонты известили. Помнишь, управляющий несколькими дачными домами хотел с тобой познакомиться? Встречу не перенесли, в двенадцать примут другого изготовителя.

— Ответ мой получили?

— Получили. Приятель из их конторы подтвердил.

Я кивнул и поставил корзины под навес. Аркадий убрал бумажку и больше к разговору не возвращался. Развязал салфетку и принялся проверять припасы.

— Сколько бутылок взяли? А хлеб где?

— Под полотенцем, — ответила Лиза. — Только сначала признайтесь, сколько пирожков вы собирались съесть по дороге.

— Елизавета Андреевна, я проверяю, не помялись ли.

— И что сделали бы с помятым?

— Не стал бы вам показывать.

Сестра отобрала у него судок, уже смеясь. Аркадий уступил его без спора