Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

class="p1">Мастер взял сумку и кружку. Глухов проводил его до ворот; я остался возле шкафа, пока оба не вышли из цеха.

Потом снова заскрежетал резец, слесарь закрепил деталь в тисках, кто-то попросил подать ключ. Миша вымыл кисть и убрал её на место.

К концу смены мне принесли рисунок крепления. Я просмотрел размеры, задержался на одном переходе и, не поднимая головы, окликнул:

— Павел Фомич, здесь…

За стеной отозвался Глухов:

— Сейчас, Николай Андреевич.

Я развернул лист, освобождая ему место у стола.

В субботу наша рама впервые встала на колёса.

Деревянную площадку для груза пока закрепили начерно. Двигатель оставался на испытательном основании; место под него уже разметили, рядом лежали детали передачи. Зато поворотное устройство было собрано, сиденье установлено, и теперь можно было проверить то, что на чертеже казалось вполне удобным.

Шатов приехал по договорённости с Пановым. Антон Лукич обошёл раму, потрогал борт и с некоторым недоверием посмотрел на место возницы.

— Забираться?

— Забирайтесь. Сначала без груза прокатим.

Он уселся, поставил ноги, взялся за рычаг управления. Мы с Глуховым толкнули раму. Миша шёл сбоку, следя, чтобы ничто не задевало колёса.

На дворе пахло сухой пылью и конюшней. Из ворот вынесли ящики, освобождая поворот. Колёса мягко пошли по утоптанной земле, потом затряслись на камнях возле въезда. Шатов чуть привстал, подался вперёд, словно собирался придержать вожжи, и рассмеялся, заметив собственное движение.

— Привычка, Николай Андреевич.

У самого столба он повернул рычаг. Передние колёса пошли в сторону, и рама начала огибать угол. Я толкал, глядя на зазор между колесом и деревом. Прошли. Ещё шаг — и площадка оказалась направлена вдоль стены.

— Давайте обратно, — попросил Шатов.

Мы вернули раму и повторили поворот. На этот раз Антон Лукич начал раньше, без подсказки. Потом попробовал остановить движение тормозом. На малой скорости тот удержал колёса, и мне пришлось отступить, чтобы не удариться грудью о борт.

— Теперь я.

Я полез на сиденье прежде, чем успел вытереть ладони. Шатов с Глуховым встали сзади. Когда рама тронулась, я почувствовал под ногами неровности двора и с неожиданным удовольствием увидел, как ворота приближаются с непривычной высоты. Руки помнили, что делать. Повернул рычаг — передние колёса послушно изменили положение.

До этого я много раз обходил чертёж на столе, поворачивал отдельные детали, представлял машину в движении. Теперь сидел на ней. Хоть и катили меня двое, удовольствие было такое, что я невольно засмеялся.

— Чего встали? Ещё круг!

— На второй круг возчика менять будем, — отозвался Глухов. — Я вам не лошадь.

Шатов засмеялся вместе со мной. Мы поменялись, нагрузили площадку приготовленными мешками с песком и снова прошли двор. Под весом управлять оказалось тяжелее, но рычаг не закусывало. Миша отмечал, где мы начинали поворот; Глухов после каждого прохода осматривал соединения.

Я спрыгнул на землю вспотевший и довольный. Хотелось сейчас же поставить двигатель, соединить передачу и услышать знакомые вспышки уже из-под этой рамы.

Завтра открывалась мастерская Корнеева. Я по-прежнему представлял, как подъезжаю к воротам и Павел Фомич выходит навстречу.

— Если за мотор сегодня возьмёмся? — спросил я Глухова.

Степан Трофимович вытер лоб рукавом, посмотрел на готовые крепления.

— Опустить на место можем. Передачу завтра выверять придётся. Потом весь ход смотреть, под работой. Сегодня мы только толкали.

Я и без него знал оставшийся порядок. На раме двигатель начнёт трясти крепления, потянет передачу; тормоз должен будет остановить машину, которую разгонял мотор. До этого мы ещё не дошли.

Перед воротами остановился прохожий. Спросил, где же лошадь, и, узнав, что её не предполагается вовсе, остался смотреть. Шатов охотно показал ему рычаг. Миша стоял рядом с тетрадью, старательно скрывая довольную улыбку.

— Сегодня ещё под нагрузкой проверим поворот, — сказал я. — Потом убираем. За мотор берёмся в понедельник.

Глухов кивнул и позвал Мишу к креплению. Я подошёл к раме сзади, упёрся ладонями в борт.

— Антон Лукич, готовы? На этот раз в другую сторону.

Восемнадцатого июня, в воскресенье, к Бурову я поехал на извозчике.

Новая ремонтная мастерская нашего соперника находилась во дворе за лавкой. Григорий Буров давно торговал привозными машинами и устраивал их обслуживание; теперь производство в отдельной мастерской брал на себя Корнеев.

Над раскрытой дверью висела свежая вывеска. Под торговым именем Бурова шла отдельная строка: «Заведующий мастерской П. Ф. Корнеев».

Я остановился, прочёл и вошёл.

Павел Фомич стоял возле привезённого механизма от лебёдки. Хозяин объяснял, когда появилась неисправность. Мастер дослушал, попросил повернуть вал и позвал дочь.

— Запиши: осмотр завтра после обеда. Срок починки скажем после разборки. Фамилию и адрес возьми.

Она придвинула книгу и стала записывать. Я помнил её за другим столом, над недошитым платьем: тогда заказчица передумала насчёт отделки, а срок оставила прежний. Здесь у дочери Корнеева был собственный ящик, полочка для бумаг и оговорённая плата за утреннюю работу.

Буров подошёл, когда посетитель закончил объяснения.

— Николай Андреевич! Рад, что пожаловали. Павел Фомич, покажите наше хозяйство.

— Сейчас. Только запись проверю.

Торговец кивнул и отошёл к следующему гостю. Я проводил его взглядом. Признаться, хотелось заметить хоть что-нибудь: чтобы перебил мастера, поторопил, распорядился наперекор. Пока Буров вёл себя вполне согласно обещанному.

Корнеев показал станки, место для разборки, запас металла. Возле стены стояли ящики с деталями для приводов, которые он хорошо знал. Работа здесь была уже на первый день.

У стола дочери мастер задержался, объяснил, куда складывать расписки. Из соседней комнаты выглянула его жена. Она узнала меня — мы встречались у них дома, — поздоровалась и позвала к чаю.

Чашки уже расставили. В открытое окно тянуло тёплым воздухом, за столом спрашивали о ремонте привозного двигателя. Корнеев назвал день осмотра и попросил привезти все снятые детали. Я слышал этот разговор ещё на майском вечере; теперь посетителю было куда приехать.

Чай я допил не спеша. Поздравил Павла Фомича, похвалил помещение. Он проводил меня к двери и спросил, как справляется Глухов.

— Вчера раму по двору катали, — рассказал я. — Под грузом поворот тоже прошли. Шатов уже на сиденье освоился.

Корнеев оживился, расспросил о зазоре у ворот. Я объяснил, потянулся было к карандашу — показать на обороте листка, — но в дверях появился новый посетитель. Мастер узнал его и поднял руку.

— Прошу прощения, Николай. Меня ждут.

— Конечно. Ещё увидимся.

Он открыл дверь посетителю, я вышел во двор.

На Большую Колтовскую завернул по дороге. В воскресенье цех