Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

она знала еще с тех пор: он приносил заказы на тесьму и ткань для футляров.

Я слушал, время от времени переспрашивая. Вера показывала старую калитку, объясняла, где стояли качели, вспоминала соседей. Она говорила о муже спокойно, с теплой усмешкой над тем давним недоразумением. Мы пропустили лодку с молочными бидонами; Вера переждала оклик с воды и продолжила. Я придвинулся, чтобы лучше слышать.

На обратном повороте Лиза попросила лодочника свернуть в Крестовку, отделявшую Каменный остров от Крестовского. Полянку для обеда она приметила на Крестовском берегу, неподалеку от устья. Там нашлось место для нашей лодки, но на траве уже расположилась большая семья.

Возле дерева стояли детские ботинки. Пожилая женщина пыталась осмотреть мальчику сбитое колено, двое других складывали на утоптанной площадке короткие деревянные чурки.

— Кажется, знаю вон того господина, — объявил Аркадий. — Сейчас договоримся.

— Погодите, — сказала Лиза. — За ивой есть еще место. Дайте я посмотрю.

Лодочник подвел шлюпку к низким мосткам. Сестра сошла первой, прошла вдоль берега и попробовала носком ботинка землю под травой. Потом обернулась.

— Здесь сухо. И корзины удобно поставить.

Аркадий еще раз взглянул на господина возле семейной скатерти. Тот снял шляпу, и мой приятель больше к нему не присматривался.

— Пожалуй, тут и лучше, — согласился он, принимая от меня поклажу.

Миша нашел ровное место между корнями, Лиза попросила его придержать скатерть. Вера вынула пустой кувшин. Лодочник указал нам дом, где можно было попросить питьевой воды, и остался закреплять лодку.

Мы с Верой пошли вдвоем. Я нес кувшин и расспрашивал о покупательнице, которой достались крючки вместо шляп. Оказалось, она потом несколько лет заходила за перчатками и всякий раз вспоминала ту историю.

Женщина у дома наполнила нам кувшин из большого чайника, стоявшего остывать в сенях. Денег не взяла, попросила только не пускать мальчишек через забор.

Обратно мы шли медленнее. У мостков пришлось пропустить друг друга, затем тропинка стала шире, и Вера поравнялась со мной.

— Хорошо, что приехали с утра, — сказала она. — После обеда всегда кажется, будто уже пора домой.

— Сегодня не будем смотреть на часы.

— Совсем?

— До вечера обойдемся.

Вера взглянула на меня и довольно кивнула.

К нашему возвращению Аркадий успел облить манжету, открывая бутылку, и объяснить Лизе, что пробку слишком туго забили. Лодочник, привязав шлюпку, сел на краю пледа. Миша подавал хлеб, пока Вера не положила ему на тарелку большой кусок пирога и не попросила наконец заняться обедом.

Ели неторопливо. Лиза рассказала, как отправляли в Москву цветок со скрытой миниатюрой — заказ, полученный от Корсаковой на майском вечере. Больше всего хлопот доставила упаковка. Ювелир Розен требовал закрепить украшение так, чтобы оно не сдвинулось даже при падении коробки.

— И правильно требовал, — заметил я.

— Я не спорю, — ответила сестра. — Но вы бы видели, как он потом не позволял никому ее уронить, чтобы проверить.

Лиза изобразила, как ювелир подхватывал коробку, едва она наклонялась. Вера рассмеялась и добавила, что для пробы пришлось сделать другую, с тяжелой железкой внутри.

Я лежал, опираясь на локоть, и ел пирог с капустой. На воде время от времени раздавались голоса. Вера подбирала крошки с юбки и поправляла волосы, выбившиеся из-под ленты. Я протянул ей стакан; она приняла его, коснувшись моей руки, и осталась сидеть рядом, хотя свободного места хватало.

После обеда Аркадий отправился смотреть, как соседские мальчишки играют в городки.

На вытоптанной площадке стояла фигура из чурок. Старший мальчик примеривался к ней с тяжелой палкой; Аркадий посмотрел два броска и попросил биту.

— Позвольте показать. Вы слишком торопитесь.

Он снял пиджак, отдал мне, расставил ноги и размахнулся с таким намерением, что Лиза отложила стакан. Бита ударилась о землю задолго до городков, подскочила и легла поперек дорожки.

Мальчишки вежливо промолчали. Миша, стоявший чуть позади, не удержался:

— Вы ее высоко перехватили. Надо ближе к концу, тогда ровнее полетит.

Аркадий обернулся.

— А ты умеешь?

— Мы во дворе играем.

— Тогда выходи. До трех фигур.

Миша посмотрел на меня. Я взял у него картуз, и он поспешно пригладил волосы. Один из мальчиков принес биту.

Ученик несколько раз качнул рукой, примеряясь к весу, и бросил низко. Две чурки вылетели за черту, третья покатилась следом. Лиза хлопнула в ладоши.

— Вот так и надо!

Аркадий попросил другую биту, подлиннее. С нею он все-таки выбил фигуру удачным вторым броском и сразу оглянулся на нашу скатерть. Лиза уже рисовала. Она подняла глаза, улыбнулась ему и снова склонилась над папкой.

Миша выиграл. Последнюю чурку он выбил коротким броском, почти без замаха, и мальчишки заговорили разом: один требовал теперь сыграть с ним, другой уверял, что с ближней черты попасть нетрудно. Раскрасневшийся ученик спорил на равных и за картузом не возвращался.

Аркадий забрал у меня пиджак.

— Предлагаю реванш после отдыха. И с одинаковыми битами.

— Непременно, — отозвалась Лиза, не поднимая глаз.

Он заглянул ей через плечо и замолчал.

Сестра нарисовала его первый замах. Плечи задраны, тело подалось вперед, лицо необыкновенно решительное. Край расстегнутой жилетки торчал в сторону. На листе было хорошо видно, с каким усердием Аркадий собирался учить мальчишек.

— Так вот почему вы на меня все смотрели, — сказал он.

— Я и до этого смотрела.

Приятель нагнулся поближе.

— Подарите мне?

Лиза придержала лист ладонью.

— Я еще руку не закончила. Да и зачем вам? Приятели увидят — потом покою не дадут.

— А я им не покажу. Буду смотреть и вспоминать, как вы смеялись, когда я промахнулся.

Сестра подняла глаза. Аркадий ждал вполне серьезно.

Лиза поправила линию локтя, добавила несколько штрихов возле сапога и вынула рисунок из папки. Аркадий принял его обеими руками. Дождался, пока она найдет чистый лист для обертки, осторожно сложил и убрал во внутренний карман. Приглашения он обычно совал туда гораздо быстрее.

Сестра что-то добавила вполголоса. Я не расслышал. Аркадий улыбнулся, открыл рот для ответа и вдруг раздумал. Сел возле нее на траву и продолжал смотреть ей в лицо, пока Лиза убирала карандаш.

Вера подняла с травы шляпку, достала перчатки и тронула меня за плечо.

— Пройдемся?

Мы пошли вдоль берега. За спиной еще стучали биты; Миша доказывал, что за черту не заступал. Потом тропинка завернула за кусты, и голоса стали тише.

— Бедный Аркадий, — сказала Вера. — Хуже всего, когда сначала