Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

гнездо и закрутила отверткой винт. А вот и замечание. Крепление нужно переделать.

Один круг — и посадка. Снова пытка, разворот — и взлет.

— Райское блаженство лететь в шторм по сравнению с этим… — пробурчал я себе под нос.

Кто бы мог подумать, что я буду скучать по дальним перелетам в грозу? Никакая болтанка не сравнится с тем садизмом, что нам предстоит спустя пару минут.

Я уже «вывалил» шасси, выпустил закрылки, как по ушам резнул голос Поликарпова:

— Уходите на второй круг! Посадку запрещаю!

Я тут же сунул обе ручки газа вперед и поставил кран шасси на уборку. Но стрелка указателя скорости вместо того, чтобы поползти вправо, быстро склонилась к нулю.

Если бы на моем месте был новичок, он перепугался бы до усрачки и тут же двинул бы штурвал вперед. Шутка ли — скорость катастрофически падает на уходе, у самой земли. Вот малоопытная Ира и забеспокоилась:

— Скорость!

— Где!

— Упала!

— Да где упала?

— На прибор смотри!

Я выдержал театральную паузу в пару секунд:

— И сколько там?

— Пятьдесят.

— Чудесно. А мы где?

— В самолете. В воздухе.

— Вот. В воздухе. Шасси и закрылки убраны. А скорость сваливания у нас в такой конфигурации — сто пятьдесят. Мы давно должны носом землю пахать. И что нам все это говорит?

Ира пожала плечами и задумалась на полминуты. Я к этому времени ушел на разворот.

— Прибор отказал?

— Догадливая, как… камелеопард.

— Кто?

— Как помесь жирафа с верблюдом, то есть. Надо быстрее соображать. Не то земли наглотаешься.

Ира давно привыкла ко мне и пропустила подначки мимо ушей.

— Спасибо за науку, — сказала она.

Я доложил на землю об отказе указателя скорости.

— Садитесь на главную полосу по готовности, — ответил Поликарпов. — Вам зеленый свет.

Я на глаз оценил скорость, выпустил шасси, закрылки, притер самолет к бетонке и зарулил на стоянку. Как только я перекрыл топливные краны и вылез под свист утихающих турбин, мне сразу стало понятно, что произошло. Трубка Прандтля оторвалась от фюзеляжа и висела «носом» вниз. Болты раскрутились и вывалились от тряски.

Фернандо, как ни странно, был доволен.

— Вот и нашлось слабое место. Надо переделывать крепление. А пока исправим все на скорую руку…

— … на долгую муку, — перебил я механика. — Может быть, это диверсия? Наверное, Ремезов объявился.

— Тебя куда Брагин укусил? — Фернандо ткнул меня пальцем в бок. — Сходи погуляй, развейся. Выбрось плохие мысли из головы. А то ты стал этим, как его… параноиком, вот.

Я пошел в уборную, раз уж нам выдалась свободная минута. У меня возникла забавная мысль. Надо будет как-нибудь на досуге высказать ее Поликарпову.

Такая возможность представилась мне через несколько минут. Я вышел из туалета, на ходу застегивая комбинезон, и наткнулся на давнего знакомого — изобретателя и радиоинженера Борина. Он так и не сбрил дурацкие усы. Ничего, когда-нибудь я их повыдергиваю.

— Привет, Дима! — радостно заорал я и протянул руку. — Рад встрече. Давно не виделись.

— Я тоже очень рад. Тебя там Поликарпов ждет в кабинете. Так что позже поговорим.

Я тяжко вздохнул.

— Минутка свободная выдалась, и то покоя нет. Ладно, бегу.

И я со всех ног рванул на второй этаж.

Едва я влетел в кабинет… естественно, без стука, то сразу понял, в чем дело. Перед шефом сидела Тамара Тимофеевна и, точно прорицательница, вещала о будущих негативных последствиях тряски на молодые и неокрепшие организмы летчиков.

Поликарпов посмотрел на меня с укором. Это не укрылось от зоркого взгляда разъяренной «докторицы»:

— Не глядите на него так, словно он предал все ваше КБ и Родину одновременно. Вихорев ни словом не обмолвился о пытке на испытаниях. Ни одной жалобы. Стойкий оловянный солдатик. Я сама все увидела и поняла. Вот только Алексей не оловянный на самом деле…

— Скорее, деревянный…

Тамара Тимофеевна не обратила на меня ни малейшего внимания и продолжила гневную речь:

— … проблемы с позвоночником и суставами — это меньшее, что с ним и с его подчиненными произойдет, если вы не прекратите подобное издевательство.

Поликарпов тяжко вздохнул:

— Испытания надо завершить. В срок. Таков приказ. Я связан по рукам и ногам и мало что могу сделать.

— Можно найти другого летчика на подмену. Пусть летают по очереди.

— Кого ж взять? Не Гридинского же я посажу в кабину. Он занят. К тому же мне нужен целый экипаж. Троих я точно не найду.

Я поднял руку, точно готовый отвечать школьник:

— У меня идея. Предлагаю взять мне на подмену Ивана Лемешева. Он вроде как без дела слоняется. Некоторые испытания можно выполнить в одиночку.

— Увы. Лемешева отправили к Ильюшину на стажировку — испытывать новый штурмовик под руководством Шелеста…

— Кого, простите?

— Игоря Шелеста. Опытный испытатель. Я хотел его когда-то заполучить в свою команду, да не получилось. Талантливые летчики на вес золота. Сами знаете, Алексей Васильевич.

Тамара Тимофеевна терпеливо выслушала наш с Поликарповым обмен мнениями.

— Тогда можно чередовать испытания. Разбавьте ваше авиародео чем-нибудь попроще. Двигатели погоняйте. На скорость и высоту слетайте или что там в программе написано. Не мне вам технические подробности объяснять, Николай Николаевич.

Я дождался, пока Тамара Тимофеевна выскажется и вставил издевательские «пять копеек»:

— А можно еще туалет в кабине прикрутить как на «Стали-7» от Бартини. А что? «Молния» — не истребитель: она часами висит в небе. Кабина общая, горючки полно. Стрелок и тот всегда может приползти к пилоту через бомбовый отсек. Да шучу я. Военным летчикам роскошь не положена.

Поликарпов почесал затылок и посмотрел сначала на меня, а потом на Тамару Тимофеевну.

— А это мысль. И насчет чередования испытаний, и насчет туалета. Это на поршневых самолетах можно люк в полу открыть и сделать свои дела. А на скорости в семьсот километров в час так не получится. Тамара Тимофеевна, прошу вас, останьтесь. Мы вместе попробуем составить новый график испытаний. Насчет конструкции санузла я сам подумаю.

Ничего удивительного. Наш шеф заботится о людях. Туполев с Яковлевым своих испытателей гоняют в хвост и в гриву — без продыху. Правда, по слухам, врачи их тоже урезонивают. Авиаконструкторы, как и летчики — увлеченные люди. Их периодически надо тормозить, не то они разгоняются и могут убиться об стену. Со всего размаха.

— С