Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

— Иногда, если честно. Жизнь на заводе была… спокойнее, как-то. Но я променяла рутину на романтику и не жалею. Особенно когда рядом ты.

— Знаешь, мне тоже с тобой спокойно и хорошо. Мы ведь ни разу даже не поссорились. Впрочем, боюсь, я бы тогда не выжил.

Ира улыбнулась так мило и нежно, что никто бы не заподозрил в ней суровую деву-воительницу, способную… впрочем, я повторяюсь.

— Не надо ничего говорить… о нас. Все и так понятно. Я тебя люблю, а это — главное.

Я промолчал, зачем-то трогая пальцами рельефный линкруст — внутреннюю отделку вагона. В самом деле: я мог бы полюбить Иру, если бы не тот проклятый «Мессершмитт», в котором моя первая и единственная жена Марина летела на встречу со смертью. А ее посланником оказался я.

Увы, все случилось так, как случилось, и ничего уже не исправить. Но, может быть, мне удастся вышибить клин клином?

Мы пересели на другую линию и без приключений добрались до своей станции. Уже на улице Ира обняла меня, прижалась и прошептала прямо в ухо:

— Прости, я задела свежую рану. Я не хотела, честно.

Я ответил в своей обычной ехидной манере:

— Да ладно. Все в порядке. Прощаю тебя… на этот раз. Но смотри, чтобы больше не повторилось!

Ира не успела мне ответить. Со стороны автобусной остановки какая-то женщина гневно выкрикнула:

— До чего молодежь бесстыдная пошла! Ничего не боятся, зажимаются у всех на виду! Вы еще… непотребство устройте прямо здесь!

Мы бросились бежать, домчались до моего дома, юркнули в подъезд и уже спокойно, без суеты, вошли в квартиру. Тамара Тимофеевна спросила без любопытства:

— Есть будете?

— Спрашиваете. Слона бы сожрал.

На столе тут же оказался борщ.

Потом мы с Ирой уединились у меня в спальне. Времени нам хватило ровно на один раз. Усталые и удовлетворенные, мы вырубились в объятиях друг друга.

Утром я проснулся поздно. Ира тихо сопела в подушку. Я поцеловал деву в губы и, стараясь держаться подальше от ее могучих рук, поплелся умываться и завтракать, не забыв, впрочем, поставить на тумбочку чашку ароматного кофе с конфетами.

Где-то на половине тарелки с борщом я вдруг вспомнил: я же не знаю адреса Зины. Даже не представляю, где сейчас живет моя дочь. Самый лучший отец на свете, ага. Ну да, у мужиков детей нет, как говорила моя бабушка.

Впрочем, выяснить, где прячут малышку, надеюсь, не составит труда. Я бросил борщ и позвонил Брагину.

— Особый отдел слушает! — послышалось в трубке.

— Здравствуйте, Василий Иванович. Вы бы не могли по своим каналам выяснить, где сейчас живет моя дочь? Диана Алексеевна Вихорева, если что. Она под опекой Зины, бывшей домработницы профессора Нежинского.

— Сделаю. Перезвоню.

Брагин повесил трубку. Я вернулся к борщу.

Явилась Ира с пустой чашкой кофе. Заспанная, в просвечивающей ночнушке, с растрепанными волосами, дева напоминала нимфу. Правда, развитые мускулы говорили, что эта нимфа долго и упорно тренировалась. Зачем, правда, никто не знал.

— Доброе утро. С веселым «карахтером», — приветствовал я подругу.

— Два дня без неба, — ответила Ира. — Что может быть хуже?

— Один день без тебя.

— Хочешь сделать мне приятное? Налей борща, пожалуйста. И кофе еще. Дела говорят куда больше слов.

— Женщины любят ушами.

Я выдал эту прописную истину и пошел выполнять просьбу. Едва я вернулся, как зазвонил телефон.

— Алё, — уныло сказал я, подняв трубку.

— Это Брагин. Возьми ручку, бумагу и записывай.

Я раскрыл блокнот и записал все, что мне сказал чекист. Зина жила в частном доме в деревне Дальнее Беляево к югу от Москвы.

— Пойду одеваться, — изложил я свои планы. — И ты тоже собирайся. Оседлаем железного коня и поедем навещать Диану. Отец я, или кто?

Ира отставила пустую тарелку и залпом проглотила кофе.

— Или кто. Ты вот так, с пустыми руками туда ломанешься?

Я хлопнул себя по лбу:

— Действительно «или кто». Я о подобных материях даже и не подумал. Значит, сначала наши пути-дороги ведут на Петровку — там есть что купить. Приказа собираться это не отменяет.

— Есть!

Мы с Ирой переодевались, не стесняясь друг друга. А чего нам скрывать? Что мы не видели? Все уже знакомо.

Нам хватило пяти минут. Точнее, это Ира возилась так долго — женщина есть женщина. Даже если она летчик. Я же управился, как говорил сержант, «пока горит спичка».

Ира вытащила на улицу мотоцикл сама — сто двадцать кило она подняла одной левой, что называется. Я запустил мотор и под его треск мы покатили по улицам.

Народу на улицах было немного — час ранний. Я совершенно не знал, что купить, и поэтому заезжал во все попавшиеся на пути детские магазины, разглядывая игрушечные автомобили, самолеты и пистолеты с присосками. Ну, это все для мальчиков. На девочек же с прилавков и витрин смотрели пучеглазые куклы, способные довести ребенка до заикания, и какой-то деревянный урод с длинным острым носом. Кому такая, с позволения сказать, «продукция» нужна? Своему ребенку я это не куплю. Сто процентов.

А ведь на производство подобного убожества потрачены народные деньги, израсходованы материалы, человеческий труд. Высказать бы автору этих изделий все, что я о нем думаю, да отдать бы Ире на экзекуцию минут на десять. Глядишь, он бы тут же придумал что-то милое и приятное глазу. Такое, за что захотелось бы отдать свои кровные.

— Омерзительно, — вырвалось у меня.

— Согласна, — ответила Ира и вдруг дернула меня за руку так, что я едва не улетел головой в ближайший фонарный столб. — Смотри, вон там!

Но я уже и сам увидел «его» и втрескался с хода, с первой попытки. Вот «его» я точно куплю своей дочери. За любую цену — разумную или не разумную.

Глава 37

Как ты мог?

Сквозь стекло улыбался плюшевый мишка с добрыми глазами, черным, смешно вздернутым носом и ярко-красным бантом на шее. Игрушка словно излучала тепло — при одном взгляде на неё становилось по-домашнему уютно. Хотелось обнять медвежонка и раствориться в его вселенской любви…

Я влетел в магазин.

— Сколько? — только и выпалил я.

— Триста рублей, — ответила юная продавщица.

— Беру! Только за деньгами смотаюсь, и беру! Не продавайте никому!

— Да не беспокойтесь. Вы первый,