Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

— Подходите, мальчики, не стесняйтесь. Не то я сама начну. Обещаю, больно не будет.

Наверное, того, что произошло секунду спустя, борцы не ожидали. Мне же показалось, словно сверкнула молния. Ира схватила «большого» и броском через бедро швырнула его на землю. То же самое она проделала и с «мелким». Меньше чем через пять секунд оба парня валялись на траве. Ира заломила им руки.

— Ай! Больно! — «большой» начал бить по земле ладонью в знак поражения.

— Простите, перестаралась! — Ира отпустила обоих.

Парни кое-как поднялись и попятились.

— Чемпион мира… — тихо, но отчетливо «мелкий». — Кто же ты такая?

— Разрешите представиться: товарищ Кузнецова, штурман бомбардировщика, — Ира театрально поклонилась и легонько ткнула пальцем мне в живот. — А это — мой командир. Товарищ Вихорев.

— Тот самый Вихорев? Летчик-испытатель? — «большой» достал из нагрудного кармана блокнот и ручку. — А можете поставить роспись…

— Только подпись. Роспись — это к Леонардо да Винчи. Или к Микеланджело Буонарроти.

— Мике… кому? С такими пилотами, как вы, за наше небо можно быть спокойным.

Мы с Ирой расписались. Я добавил в конце «на скорую руку, на долгую муку». Почему мне пришла в голову именно эта поговорка? Да кто ж его знает?

Парни удалились, источая благоговение.

— Наконец-то мы избавились от этих борцов… с умом, — я тяжко вздохнул. — Поехали уже домой, пока мы не встретили кого пострашнее. Например, полуполковника Ремезова.

Ира сорвала цветок, отгрызла стебель и бросила на землю.

— Почему Ремезов? Почему именно он?

— Да просто первый злодей, который пришел мне на ум. Вот и все.

Ответ устроил Иру. Но я ей врал, причем нагло и цинично: на самом деле меня переклинило. С той самой минуты, как маленькая Диана зарыдала, увидев… не маму, Ремезов стал моим личным врагом: почему-то мне казалось, что именно он стоит за страшными событиями прошлых лет. Что ж. Отольются предателю детские слезы.

Я стал одержим поисками и ликвидацией изворотливого и хитрого шпиона. Именно ликвидацией: слово «убить» может быть адресовано человеку или животному. А Ремезов был паразитом на теле моей страны. Устранить его — дело чести. Моей чести.

Но вслух я ничего этого говорить не стал: тайна, известная больше, чем одному — уже не тайна.

Остаток дня мы с Ирой посвятили любовным утехам. Мы, к неудовольствию Тамары Тимофеевны, то валялись в постели, то бесцельно бродили по комнатам, то пили чай. После нас в доме не осталось ни одной конфеты. Придется купить.

На следующее утро мы поехали изучать архитектуру станций метро и прокатали в «подземке» целых пять рублей шестьдесят копеек. За весь день мы не поднялись на поверхность ни разу — просто мотались туда-сюда, держась за руки, как влюбленные школьники и собирали на себе завистливые взгляды пассажиров. Но никто из них не знал, какой ценой достался нам кусочек счастья.

Наконец бесконечные выходные закончились. Мы смыли с себя следы ночных страстей, позавтракали и поехали на аэродром. На мотоцикле.

Глава 38

«Стиральная доска»

Я, пользуясь, привилегиями командира, отправил Иру к Поликарпову, а сам заглянул в кабинет к Брагину. Тот оказался на своем месте.

— Здравствуй, товарищ майор, — чекист оказался необычно приветлив. — Раз сам пришел, значит, заметил что-то неладное.

— Я с личной просьбой. У вас же есть копии досье на всех работников КБ. Даже на тех, кто временно прикомандирован.

Брагин кивнул. В его глазах вспыхнул неподдельный интерес.

— Есть. Ты хочешь узнать что-то новое о Поликарпове?

— Хм. Особый чекистский юмор, да? На самом деле мне нужно узнать побольше о Кузнецовой Ирине. О моем штурмане.

— Сразу могу сказать: кристально чиста. Ни в чем порочащем не замечена. Родилась в Архангельске, в семье поморов. Росла в Мурманске. Потом переехала в Рыбинск. Ты заметил что-то необычное?

— Не каждый день встречаешь деву, способную одной рукой уложить здорового мужика, а второй подвесить еще одного за шкирку на ближайшем дереве. Да Ира должна быть чемпионом по борьбе, боксу, выжиманию штанги, многоборью… по любому спорту, где нужно кого-нибудь швырять или что-нибудь таскать. Однако ж, она ни словом об этом не обмолвилась о многочисленных победах.

— Никаких записей о спортивных достижениях в ее досье нет. Здесь я вам ничего не подскажу.

Мне стало ясно, если Брагин что-то знает, он будет молчать, как Сергей Лазо в лапах японцев. Его не разговорит даже паровозная топка.

— Тогда не буду больше вам докучать, товарищ майор. Пойду заниматься прямыми обязанностями.

Я ушел из кабинета несолоно хлебавши.

Зато Поликарпов принял меня максимально гостеприимно. У него собралась веселая компания: Ира, Фернандо в летном комбинезоне и почему-то ехидно улыбающийся Томашевич.

— Что, желаете насладиться моими страданиями?

Лицо Томашевича превратилось в издевательскую маску Мефистофеля:

— Просто жажду. Предвкушаю ваши пытки с нетерпением.

Мы бы обменялись еще парой колкостей, но нас остановил Поликарпов.

Шеф пожал мне руку и положил на стол красную папку:

— Здравствуйте, Алексей Васильевич. Прочитайте и распишитесь.

— Надеюсь, не приговор к десяти годам «строгача»?

— Хуже. Программа испытаний взлетно-посадочных характеристик «Молнии». Тюрьма строгого режима — рай по сравнению с тем, что вам предстоит пережить.

Я раскрыл папку и принялся изучать документы. Самое интересное ждало меня под заголовком «испытания возможностей амортизаторов и шин на неровных поверхностях». Грунтовая полоса, напоминающая стиральную доску с канавами поперек в полметра глубиной, тронули меня, что называется, до глубины души.

— Ну я-то ладно, можно считать, накосячил, по мнению Сытина. Остальные-то в чем виноваты?

— Ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать, — Поликарпов ответил строкой из бессмертной басни. — Их я накажу за компанию. Чтобы они потом вам, Алексей Васильевич, «темную» устроили. Шучу. На самом деле мне нужен полный экипаж. И разные варианты загрузки самолета.

Я поставил подпись:

— Готов растрясти старые кости.

— Тогда вперед. Не смею вас задерживать.

Я пошел в раздевалку и, точно заправский лицедей, превратился из жигана в летчика первого класса. Ну, может быть, второго. Но это не точно.

— Мастер перевоплощений, — польстил я себе. Да мне Любовь Орлова в подметки не годится.

— Что ты сказал? — послышался за спиной голос Иры.

Дева-штурман уже натянула летный комбинезон и приняла воинственный вид.

— Сказал, что смерть от скромности мне не грозит. Поехали!

И я, приняв решительный и, можно