Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

не успел, так как в зале погас свет, застрекотал кинопроектор, а на экране появились первые кадры.

Два с половиной часа индийского кино — это что-то с чем-то. Как я отвык от такого кинематографа. Нет, песни хорошие и танцы, мелодраматические сцены на любителя, но «супер» в кавычках драки, когда кулак полметра до лица недостаёт, но противник улетает, будто его бревном припечатали — это я вам скажу просто очешуйтельно. Глядя на финальные кадры драки в сокровищнице, еле сдерживал смех. А ребята смотрели, открыв рты, переживая за Раджу и принцессу Шанно — Ратну. Единственно, что мне нравится у индийских фильмов, так это всегда положительный финал, когда добро побеждает зло. Главное, чтобы у добра были крепкие кулаки.

После окончания фильма пошли на библиотечное крыльцо. Там на посиделки собиралась молодёжь. На другом клубном крыльце кучковались ребята и девчонки постарше. Ребята все на мотоциклах, некоторые уже после армии, девчонки от семнадцати и старше. Там женихались уже серьёзно.

Мы же мелюзга с другой стороны клуба тусовались отдельно. Тут в основном детишки до шестнадцати собирались. Травили анекдоты, страшные истории, которые заставляли девчонок прижиматься к пацанам. Играли в «фанты» на желания, или в «кис-мяу-брысь» на поцелуи. Курили, иногда выпивали. В общем, весело время проводили, засиживаясь до рассвета.

Сегодня на крыльце зашёл разговор о колдунах, а, точнее, о конкретном колдуне — дедушке Петро́. Именно, Петро́, а не Петре.

Оказывается этот почти столетний старик, чей дом стоял несколько на отшибе в Чёртовом проулке, умер два дня назад, и завтра его будут хоронить. Про этого деда, каких только баек не ходило по селу. Он пережил жену, троих сыновей и четырёх дочерей, и всё из-за того, что был колдуном, и из людей жизненную силу выпивал. Так в селе говорили. Да и прочей чертовщиной занимался. Одним словом — колдун.

Я в той жизни интересовался у дедушки Коли об этом старике, и он мне рассказал, что дед Петро ведёт свой род от казака — запорожца из войска Степана Разина, и по слухам тот был характерником. И у них в роду этот дар передается. А чтобы объяснить, кто такой характерник, для примера мне дед, как я теперь понял, в виде шутки привёл Пацюка из «Вечеров на хуторе близ Диканьки», который взглядом заставлял вареники летать. И я для себя тогда согласился с мнением сельчан, что дед Петро — настоящий колдун.

Потом, когда писал книгу о Ермаке, прочитал много различной литературы о казаках — характерниках из Запорожской Сечи, и понял, что это была особая, казачья каста, которым народная молва приписывала сверхъестественные способности.

Они были и ведунами, и целителями, и духовными наставниками, использовавшие тайные знания для нужд казаков. Иногда их ещё называли «галдовниками» от украинского «галдовать» — колдовать, «заморочниками» от «морок» — туман, сон или «химородниками».

В легендах характерникам чего только не приписывали. Они и пули ловили голыми руками, наводили «морок» на противника, останавливали сильное кровотечение и лечили раны заговорами. Могли перекидываться в животных: волка или медведя. Видели будущее, предугадывали замыслы врагов. И ещё имели кучу всяких фантастических способностей, вплоть до того, что даже могли воскрешать покойников, менять погоду и главное — они знались с нечистой силой. А некоторым характерникам даже черти служили в виде чёрного коня, который мог по небу скакать.

Поэтому из-за связей с нечистью существовал обычай: чтобы характерник после смерти не воскрес, его хоронили лицом вниз. Считалось, что так солнце не коснётся тела животворящим лучом, либо вбивали колдуну кол в грудь, как вампиру.

И вот сейчас на крыльце шло активное обсуждение, как завтра будут хоронить колдуна — деда Петро.

— Я точно говорю, хоронить будут в закрытом гробу, чтобы никто не увидел, что он лицом вниз лежит. Говорят, что он так никому и не смог передать свой дары. Он неделю умирал, кричал, воды просил, а к нему в дом никто не шёл. Все боялись. Потом уже правнуку в Горький позвонили, когда дед умер, — уверенно говорил какой-то крепкий паренек лет шестнадцати.

Я пока не вспомнил, кто он такой. Кажется, на новой линии живёт.

— А я ещё слышала, что колдун в полночь обязательно приходит проверить могилу, в которой его будут хоронить. Из-за чего им всегда за день могилу копают, а не в день похорон, как всем остальным. Если он могилы не увидит, то будет потом к родственникам приходить. И если могила не понравится, то тоже будет приходить, — заявила грудастая девица, да и бёдра у неё были, как изгибы на гитаре.

И тут я чуть не заржал. Вспомнил, чем закончится этот вечер, точнее, ночь. Меня чуть икота не пробила, так как вспомнил самого себя, и что тогда со мной было, как и с остальными. Если бы в ту ночь о нас сняли фильм, он бы точно побил бы рекорды количества просмотров, заняв первые строчки в списках блокбастеров.

Ещё раз, улыбнувшись про себя, подумал: «Пусть всё идёт своей чередой. И, да здравствуют, призраки!».

— И в каком виде, Манюня, колдуны приходят смотреть могилу? В виде ожившего мертвяка? — С насмешкой задал вопрос фигуристой девушке Сашка Богомазов.

— Богомаз, я сколько раз тебя просила не называть меня Манюней. В виде призрака они приходят. Понятно⁈ Неуспокоенная душа летит к могиле и осматривает её. Мне так бабушка рассказывала, а у неё в роду знахарки были, и сама она много чего знала. Так что я ей верю. Понял⁈

— Понял, Маша, понял. А пойдёмте тогда сейчас на кладбище и посмотрим на этого призрака. Время сейчас, — Сашка затянулся сигаретой, чтобы тлеющий кончик осветил циферблат его наручных часов. — Время — одиннадцать сорок пять. До полночи ещё пятнадцать минут, а до кладбища отсюда через овраг, задами минут семь-восемь не спеша топать. Кто идёт?

И тут у меня в голове вновь щёлкнуло. Эта фигуристая девушка — Машка Розгина, будущая Сашкина жена. Я у них на свадьбе в той жизни не был, да и Сашку в последний раз видел летом после девятого класса. А весной, когда я учился в десятом, они поженились и уехали из села куда-то на Дальний Восток, строить молодёжный жилой комплекс. Были тогда такие ударные, комсомольские стройки и жилые комплексы, которые возводили комсомольско-молодёжные, строительные отряды.

Такие комплексы создавались, как модель нового быта. Вместе с жильём для молодых специалистов строили школы, детские сады, клубы и спортивные объекты. В этих же комплексах выделялись