Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

Бабушка и дедушка спать ложились рано, в десять часов. А я с гулянья приходил далеко за полночь. Вот, чтобы их не будить, и организовал себе место в предбаннике.

Пока разложил вещи в шкафу, убрался в предбаннике, застелил себе постель, время приблизилось к девяти вечера. Выщелкнул из монетницы две монеты по двадцать копеек для похода в клуб. Если фильм индийский, то наверняка двухсерийный, а значит, за билеты возьмут сорок копеек.

С собой в деревню на месяц я взял двадцать пять рублей на расходы. На шее у деда с бабушкой я сидеть, не собирался. Когда пришли извещения из двух оставшихся редакций, то у меня собралась сумма в семьсот четыре рубля, считая те деньги, что я заработал на абонементах и подарок Кошелева и Сомодова. Посовещавшись с родителями, пришли к общему решению, что отец откроет в сберкассе ещё один счёт и будет класть на него те деньги, которые я буду зарабатывать, до тех пор, пока не получу возможность ими распоряжаться самостоятельно.

И теперь ещё на одной отцовской сберкнижке лежала сумма в пятьсот рублей. За сто рублей я купил фотоаппарат, на три рубля кассет и фотобумаги. За двадцать шесть рублей купил себе часы «Слава» в простом корпусе, зато с календарём и кожаным ремешком. Двадцать пять рублей мелочью взял с собой, а пятьдесят осталось в заначке дома. Это на расходы, когда в Горьком работать над статьями буду. Обедать на что-то надо будет, а у родителей брать, когда начал зарабатывать больше их, как-то стыдно.

По дороге в клуб, встретил Генку Курылева с его младшим братом Сашкой. Поздоровкались и пошли дальше вместе. Мы с Генкой были молочными братьями. Когда у моей мамы из-за высокой температуры пропало молоко, тётя Люда — мать Генки несколько дней кормила меня своим, пока у мамы молоко вновь не появилось.

Вот и клуб, переделанный из сельской церкви, точнее каменного храма в честь Казанской иконы Божией Матери. Его построили на пожертвования селян — прихожан в 1870 году, и тогда это было единственное каменное здание в селе.

Теперь в бывшем храме была библиотека с отдельным входом и клуб, где показывали фильмы, проходили концерты, торжественные собрания, танцы. В бильярд можно было поиграть.

Зашёл с братьями внутрь клуба. Всё, как я помню. Сцена с экраном, бильярдный стол, ряды деревянных кресел, лавки, стулья. Судя по тому, сколько народа набилось в зал, сегодня аншлаг — индийский фильм «Любимый Раджа». Наверняка я его смотрел в той жизни, посмотрим ещё раз. Своих пацанов увидел на боковых лавках.

— Привет, парни, — поздоровался я, подойдя к ним.

— Здарово, Миха, — первым поздоровался со мной Сашка Богомазов — самый старший из нашей четвёрки.

За Сашкой поздоровались и остальные: Лёнька Зимин и Шурик Морозов.

— Будешь? — Лёнька достал из кармана фуфайки целую жменю жареных семечек.

— Давай, — я подставил сложенные ладони, куда Зимин высыпал этот вкусный продукт, от которого трудно оторваться, стоит его только начать грызть.

Положив часть в карман куртки, я вслед за остальными, сев на лавку, залузгал семечками, сплёвывая шелуху на пол под ноги. Помню, как меня в первое время смущала эта процедура. Это же не культурно, в городе так никто не делает. Здесь же в деревне, это было в порядке вещей. После просмотра двухсерийных фильмов, уборщица на следующий день выметала из зала шелухи на несколько полных вёдер, но не возмущалась, так как сама грызла семечки во время сеанса, как и все. Это была какая-то особая, деревенская субкультура. Постепенно и я к этому привык.

— Ты в Мамлеево надолго? Или в Крюковку скоро уедешь? — Поинтересовался Шурик.

— А в чём вопрос?

— Да мы опять на АВМ хотим устроиться этим летом, в конце июня, а до этого с геологами подработать.

— С какими геологами? — Удивился я.

— Да тут женщина с мужиком приехали с Горького, им нужна карта состава почв на определённом земельном участке за Пузырихой. А для этого надо шурфы копать. В день норма десять в тридцать сантиметров глубиной, десять в полметра и шесть метровых. Колхоз подводу с лошадью даёт, там на машине не проехать. Вот мы и хотели тебя возницей взять, ты же известный лошадник. А геологи деньги за шурфы хорошие платят. Мы подсчитали, за две недели можно будет рублей по сто поднять. Согласен? В среду начало работы.

Богомазов озвучив весь расклад, вопросительно смотрел на меня.

— Не, пацаны, я пас. У меня другие планы.

— Какие? — Задал вопрос Лёнька.

Ответить, я не успел, так как к нам подошла тётя Клава и начала обилечивать.

Глава 19

Призраки

— Так какие у тебя планы, Миха? — Вновь спросил меня Лёнька, когда тётя Клава, получив от нас по сорок копеек, вручила в обмен билеты.

— Дая в архиве Лукоянова планировал поработать, мне цикл статей для газеты написать надо, — спокойно ответил z.

— Да иди ты на, Миха! Мульку гонишь! — Эмоционально отреагировал на мои слова Шурик Морозов.

— Почему мульку. Я в мае написал очерк «Герой — брат Героя» о младшем брате Героя Советского Союза Бориса Панина. Его сразу в трёх газетах Горького напечатали, а в «Горьковском рабочем» меня взяли внештатным корреспондентом. Сейчас с собой удостоверения нет, но завтра покажу.

— Гонишь⁈ — Перебил меня Шурик.

— Не, мне дядя Коля говорил, что Миха какую-то статью написал, и её во всех газетах Горького напечатали, — заступился за меня Сашка.

— А деньги хоть заплатили? — Поинтересовался Лёнька.

— В «Рабочем» и «Правде» по восемьдесят пять рублей, а в «Ленинской смене» шестьдесят восемь. Но там очерк большой был на целый газетный разворот, поэтому так много и заплатили. А так в договоре прописано, что оплата идёт двести рублей за авторский лист — это сорок тысяч знаков с пробелами.

— Нда, нахрена Михе теперь шурфы копать или на АВМ работать, он и так теперь большие деньги заработает на статьях в газеты. Он у нас теперь журналист. Всё, Миха, у тебя теперь новая кликуха будет — Журналист. — Морозов засиял улыбкой во все свои тридцать два или сколько там у него имеется зубов.

Одного переднего резца на верхней челюсти у Шурика точно не хватало. Выбили во время драки с Лукояновскими ребятами в прошлом году.

— Журналист, значит Журналист. Я не против.

Продолжить я