Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

кареты. Под аркой не прекращалось движение: форейторы перекрикивались с конюхами, звенела сбруя, хлопали дверцы, усталых лошадей уводили и почти тотчас подводили свежих. Я невольно засмотрелась на эту работу. Карета исчезала во дворе, вокруг нее на несколько минут собиралось полдюжины человек, и не проходило четверти часа, как она снова выкатывалась на улицу с новой упряжкой.

Нам отвели три комнаты наверху, тесные, но чистые, с низкими потолками и окнами во двор. Мы с Джейн предпочли ужинать у себя: нам принесли холодную баранину, пирог с угрем и весьма недурное пиво. Радд с Диком спустились в общую залу, откуда до полуночи доносились голоса, смех и грохот отодвигаемых стульев, а несколько раз весь дом начинал дрожать от колес очередной кареты, въезжавшей под арку.

Утром выяснилось, что Радд провел вечер с большей пользой, чем я предполагала. К экипажу он явился одним из последних, дождался, пока Джейн устроится рядом со мной, забрался внутрь и, еще не успев как следует усесться напротив, сообщил:

— В Донкастере на будущей неделе скачки, миледи. Все, кто едет на север, теперь спешат туда, и лошадей на станциях разбирают прежде, чем они успевают отдохнуть. Но в Грантеме для нас придержат четверку.

— Каким образом вам удалось это устроить?

— Через одного человека.

Я подождала продолжения, но Радд уже устраивал на коленях дорожный плащ.

— Какого человека, мистер Радд?

— Вчерашнего. Торгует подковным железом, едет до Ньюарка, а его кузен служит на почтовой станции в Грантеме. Я попросил передать, что хорошо заплачу, если к нашему приезду найдутся свежие лошади.

— Значит, вчера в общую залу вы спустились не только ради пива.

— Ради пива тоже, — признал Радд. — Но за кружкой человек расскажет то, чего ни в одном письме не напишет. Я так и про мистера Мюррея впервые услышал. В девяносто шестом, в Уоррингтоне, от одного котельщика, который терпеть его не мог.

— Чем же мистер Мюррей успел ему досадить?

— Платил подмастерьям больше, чем было принято. У соседей из-за него хорошие люди уходили.

Судя по тому, как Радд это произнес, подобный недостаток в его глазах скорее говорил в пользу мистера Мюррея, и я окончательно утвердилась в мысли, что поездка в Лидс затеяна не напрасно.

На третий день дорога начала меняться уже заметно. Сначала исчезли длинные ровные поля, тянувшиеся почти без конца, земля пошла складками, подъемы сделались круче, а лошадям все чаще приходилось сбавлять ход. Затем на горизонте появился дым. Не легкие сизые струйки над деревенскими трубами, которые ветер тут же растаскивал по небу, а плотные, бурые столбы, поднимавшиеся один за другим и висевшие над землей тяжелой пеленой.

К полудню мы ехали уже среди них. По обочинам попадались черные груды шлака, дважды кучеру пришлось прижиматься к краю дороги, пропуская вереницы тяжело нагруженных углем подвод, а каменные стены домов, деревья и даже придорожная трава словно покрылись тонким слоем копоти. Я опустила стекло, вдохнула и почти сразу узнала знакомую смесь угольного дыма, сырости и горячего железа. В Саутуорке воздух возле мануфактур пах почти так же, только здесь этот запах не принадлежал одной улице или нескольким дворам — он тянулся на мили.

Радд с самого появления первого дыма почти не отрывался от окна. Теперь он подался вперед, всматриваясь во что-то, и на его обычно невозмутимом лице проступило нетерпение.

— Скоро, миледи, — проговорил он.

Лидс открылся с вершины очередного холма, и я невольно подалась к окну, пытаясь рассмотреть город сквозь висевшую над долиной дымную пелену.

Почему-то я ожидала увидеть нечто вроде Нориджа, только больше, шумнее и, пожалуй, грязнее, но ошиблась. Внизу, по обоим берегам реки, лежал город из темного камня и красного кирпича, над которым вместо привычного неба стояла настоящая крыша из дыма. Сквозь нее еще угадывались колокольни, однако они терялись среди фабричных труб — высоких, прямых, каких во всем Норфолке не сыскалось бы и одной. Каждая дымила по-своему: одна выбрасывала густой черный дым, другая бурый, третья почти белый, и ветер медленно смешивал их над крышами.

Но сильнее всего мое внимание привлекли здания вдоль реки. Длинные, в пять, а некоторые и в шесть этажей, с бесконечными рядами совершенно одинаковых окон и без единого украшения, издали они напоминали казармы.

— Что это? — спросила я, указав на ближайшее.

Радд проследил за моей рукой.

— Фабрики, миледи. Вон та, большая, суконная фабрика Готта. Он первым собрал все под одной крышей: мойку, чесание, прядение, валяние. Прежде суконщики большую часть работы делали по домам, а потом свозили готовое.

Я снова посмотрела вниз. Даже отсюда было видно, насколько этот город отличался от всего, к чему я успела привыкнуть в Англии. Норидж, Линн, даже Саутуорк еще росли улицами, домами, лавками и мастерскими, здесь же над городом уже поднималось что-то другое, знакомое мне куда лучше, хотя между этим Лидсом и промышленными городами моего времени лежало почти двести лет.

Около трех часов мы спустились в долину и въехали в город. Улицы оказались уже, чем представлялось сверху, и заполнены людьми настолько, что нашему кучеру приходилось то и дело осаживать лошадей. Навстречу попадались подводы с шерстью и углем, между ними протискивались тележки, носильщики тащили тюки, из лавок выходили приказчики, а стоило заглянуть в любой проулок между домами, как за ним обнаруживался двор, за двором следующий, и каждый был застроен, завален товаром или занят какой-нибудь мастерской.

Широкая улица, по которой мы поднимались от реки, называлась Бриггейт, и на ней же нашлась гостиница — большая, шумная, с золоченым быком над входом и таким количеством экипажей во дворе, что нашим пришлось некоторое время ждать, пока освободится место у крыльца.

Пока Дик занимался лошадьми и людьми, мы с Раддом сговорились насчет комнат. Он уже собирался уходить, когда вдруг остановился у двери.

— Завтра вторник, миледи.

— Я пока еще не настолько устала от дороги, чтобы забыть день недели, мистер Радд.

— Суконный рынок, — пояснил он, ничуть не смутившись. — Если хотите увидеть Лидс, вставать придется рано.

— И что же в нем такого?

— Увидите. Начинается в шесть. — Радд едва заметно усмехнулся и больше из него вытянуть мне ничего не удалось. Он пожелал нам с Джейн доброй ночи и ушел, а я наконец смогла оглядеться.

Комната мне досталась небольшая, выходившая окнами на улицу, поэтому даже за закрытыми ставнями Бриггейт не позволял забыть о своем существовании. Колеса грохотали по