Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

— Может, — отозвался Радд, забил колышек и только тогда выпрямился. — Я об этом думал. Для пресса большой беды нет. Он работает медленно: ему нужна сила, а не постоянная скорость. Больше воды — быстрее наберем давление, меньше — потратим больше времени. А вот ваша центрифуга, насколько я понимаю, такого обращения не потерпит.

— Не потерпит. Ей нужен ровный ход.

— Тогда одним колесом не обойдемся. Маховик сгладит рывки, но если воды станет вдвое меньше, недостающую силу он нам не прибавит. — Радд посмотрел в сторону галереи. — Хотите, чтобы центрифуга одинаково работала в мае, августе и ноябре, ставьте паровую машину.

— Пар будет.

— Через год, если ждать Болтона и Уатта. И это при условии, что между нами и Бирмингемом не появится заказчик, которого они сочтут важнее графини Хавершем. — Радд повернулся ко мне. — Между тем в Лидсе по-прежнему сидит мистер Мюррей, к которому мы до сих пор не доехали.

— Доедем, мистер Радд. Дадим Коку посеять свеклу и доедем, — ответила я, подумав, что до сбора урожая оставалось еще несколько месяцев, и хорошо, что о капризах водяного колеса мы задумались сейчас, а не осенью, когда остановившаяся центрифуга могла оставить нас с горой нарезанных корней.

Я невольно вспомнила пивоваренный завод, который строила в прежней жизни: там не было ни мельничных колес, ни дубовых валов, оборудование приезжало совсем другим, а на совещаниях вместо Радда сидели инженеры с ноутбуками. Но стоило решить одну задачу, как из-за нее показывалась следующая — не хватало мощности, не сходились трубы, оборудование требовало того, чего не предусмотрели строители. Двести лет разницы ничего не изменили.

В пятом часу Радд закончил с проверкой, и мы отправились домой. Харкер поначалу молчал, но надолго его не хватило.

— Мистер Радд, а какую силу он все-таки дает? Сегодня мы остановились на четверти, но стрелка уже поднялась изрядно.

— Силу тебе незачем спрашивать у меня, если ты весь день провел возле пресса. Диаметр поршня знаешь, показания манометра видел. Завтра возьмешь бумагу и посчитаешь сам.

Харкер задумался.

— Давление умножить на площадь поршня?

Радд повернул к нему голову.

— Именно. Сначала для того давления, которое дали сегодня, потом для полного. После сравним с расчетами Брамы.

— А если не сойдется?

— Тогда проверишь свои цифры. Если ошибки не найдешь, проверю я. И только после этого будем иметь дерзость предположить, что ошибся мистер Брама.

Харкер улыбнулся.

— Не думаю, что он обрадуется.

— Его радость в расчет не входит.

Домой мы вернулись уже в сумерках. Я поднялась к себе и наконец смыла с рук известковую пыль, успевшую забиться даже под ногти. Джейн помогла мне переодеться к ужину и заодно отчиталась обо всем, что произошло в доме за день: пришла почта, из Нориджа доставили две посылки, миссис Грант затеяла какую-то перестановку в бельевой, а Артур с Эдмундом вернулись с полей довольные, голодные и с одной шляпой, которую пришлось отряхивать и отправлять сушиться.

Последнее объяснилось еще до ужина. По дороге в столовую я встретила Берит и узнала, что Эдмунд ухитрился уронить шляпу в борозду, после чего долго уверял всех, будто она сама свалилась.

Артур сидел за столом, румяный после целого дня на воздухе и, судя по всему, пребывавший в превосходном расположении духа. Эдмунд успел рассказать мне историю со шляпой еще до появления первого блюда и из первоначального падения в борозду выросло происшествие, достойное отдельного места в семейной хронике.

Как раз к концу этой истории в столовую вошли Кок с Шарлоттой, продолжая разговор, начатый, видимо, еще по дороге с полей.

— … и записывайте не только урожай, но и сколько людей вышло на прополку и в какой день, — говорил Кок, усаживаясь. — Иначе осенью получите красивую цифру, из которой ничего нельзя понять.

— Для работников у меня отдельный столбец, — ответила Шарлотта. — С числом людей, днями и платой.

Кок на мгновение умолк.

— Покажете после ужина.

— Разумеется.

Ужин прошел на редкость мирно. Кок с аппетитом расправился с первым блюдом, похвалил миссис Бакстон, после второго велел передать ей, что в Норфолке нечасто умеют так обращаться с мясом, а за десертом неожиданно удостоил похвалы и меня. Оказалось, я была единственной известной ему дамой, у которой семена свеклы замачивали не «с вечера» и не «до утра», а по часам. От человека, способного за завтраком объявить половину графства безнадежной, это почти сходило за комплимент.

Шарлотта все это время держала возле тарелки свой блокнот и успевала что-то записывать между блюдами. После десерта Кок лишь взглянул на него, она закрыла блокнот, и оба поднялись почти одновременно. Через минуту они уже направлялись в ее кабинет, прихватив книги и записи, словно ужин был досадным перерывом в работе.

Артур, проводив их взглядом, с насмешливой улыбкой проговорил:

— Боюсь, Катрин, секретаря вы лишились окончательно. Идемте, у меня нынче отменное расположение духа, а это, как вам известно, дурной знак для вашего кошелька.

В кабинете, устроившись за столиком, Артур раздал карты, и мы сыграли две партии в пикет. Обе он выиграл совершенно честно: я слишком часто отвлекалась на треснувшее основание, нехватку воды и письмо от Финча, которого все еще не было. На третьей Артур некоторое время наблюдал, как я в очередной раз разглядываю карты, не видя их, затем отложил свои.

— Основание Радд вам переложит. До осени времени достаточно. А с Мюрреем что намерены делать?

— Ехать в Лидс. Как только уедет мистер Кок.

— Значит, послезавтра. Сегодня он сообщил мне, что останется еще на день ради моих овец. Я заверил его, что они оценят оказанную им честь.

Он собирал колоду, когда из коридора донесся голос Фентона. Говорил дворецкий, как всегда, негромко, но отвечавший ему человек не считал нужным соблюдать ту же сдержанность. Голоса быстро приблизились, и через несколько секунд дверь распахнулась.

Уолтер Хавершем стоял на пороге в дорожном пальто, со шляпой на голове и перчатками на руках. В одной руке он сжимал сложенный лист бумаги. С Рождества он еще погрузнел; воротник туго обхватывал шею, лицо налилось густой краской, а дорога оставила на сапогах светлую пыль.

За его плечом появился Фентон.

— Милорд, прошу простить. Я не успел доложить о мистере Хавершеме.

— Ничего, Фентон. Мистер Хавершем уже доложил о себе сам.

Фентон поклонился и тихо закрыл за собой дверь. Уолтер