Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

— Я хочу знать, что это означает.

Артур на бумагу даже не взглянул.

— Если это мое письмо от двадцать восьмого числа, его содержание представляется мне достаточно ясным. Я расторг вашу аренду.

— После сорока лет!

— Договору четыре года, Уолтер. Он подписан в девяносто восьмом, и за все это время вы не заплатили мне ни пенни. До сих пор я позволял этому продолжаться. Теперь не позволяю.

— Это моя земля!

— Нет. Именно поэтому я имею возможность расторгнуть вашу аренду. — Артур наконец поднял на него глаза. — И снимите шляпу. В комнате дама.

Уолтер сорвал ее с головы.

— Вы отдаете землю под завод. Мне уже сказали. Хавершемскую землю — под завод, чтобы там торчали трубы и толклись пришлые с севера, — и все ради нее!

Он мотнул подбородком в мою сторону, даже не взглянув на меня.

— Я терпел! Я молчал, когда вы женились на торговке и дали ей имя Хавершем, а теперь вы разоряете земли, принадлежавшие нашей семье поколениями, и намерены оставить их ублюдку, привезенному из-за океана!

После последнего слова в комнате стало так тихо, что я услышала негромкий треск полена в камине.

Артур сидел неподвижно. Лишь рука на рукояти трости сжалась чуть сильнее.

— Повторите.

Он произнес это негромко, но Уолтер, разгоряченный собственной речью, этого не понял.

— Я говорю то, что скажет всякий! Женщина является невесть откуда с мальчишкой и бумагами, которые за пять гиней напишет любой писарь в любом порту мира, а вы объявляете его наследником! Я подам прошение. Я потребую освидетельствования. Поул уже составляет запрос…

— Поул опоздал, — сказал Артур.

— … и когда выяснится, что…

— Поул опоздал, — повторил Артур, на этот раз достаточно громко, чтобы Уолтер наконец замолчал. — Несколько месяцев назад я отправил в Филадельфию своего человека. Он поднял книги прихода Святого Петра, снял заверенные выписки и отослал их с первым же судном. Венчание, крещение, погребение. Все три записи находятся у моего поверенного, копии — в Лондоне. Подавайте ваше прошение, Уолтер. Оно обойдется вам дороже предыдущего и кончится так же.

Уолтер открыл рот, но не нашелся с ответом, а Артур продолжил:

— И раз уж вы посмели явиться в мой дом, — он чуть помедлил, и теперь в его голосе появилось то холодное спокойствие, которого я боялась куда больше гнева, — я скажу вам еще одну вещь, которую намеревался унести с собой в могилу.

— Артур, — сказала я.

Он услышал — я увидела это по тому, как дрогнула его рука на трости, — но все же поднялся, медленно выпрямившись и опершись на нее обеими руками.

— Пять лет, — проговорил он. — Пять лет я жил с мыслью, что мой сын лежит на дне вместе с командой. Я служил по нему панихиду. Я принял страховое возмещение за корабли, которых, как выяснилось, никто не топил. И все эти пять лет он был жив. Жил в Филадельфии под собственным именем и умер в неоплаченных комнатах от горячки.

Уолтер смотрел на него, и гнев на его лице сменился таким неподдельным потрясением, что я невольно всмотрелась внимательнее.

— Что?

— И все эти пять лет возил запрещенный товар, — продолжал Артур. — Контрабандный товар. Но из Филадельфии невозможно было распоряжаться тем, что происходило здесь. На этом берегу ему помогал человек, хорошо знавший побережье и имевший право появляться там без лишних вопросов. Его имя и подпись стоят в портовых книгах Филадельфии. Уолтер Хавершем.

Последние два слова Артур произнес особенно отчетливо и замолчал.

А я смотрела на Уолтера. Казалось, он услышал все сказанное, кроме собственного имени: лицо его вдруг утратило прежнюю багровую краску, губы чуть разомкнулись.

— Чарльз жив? — выговорил он наконец, не сводя глаз с Артура.

— Чарльз мертв. Он умер в прошлом году. Я говорю вам о пяти годах до того.

— Он был жив пять лет?

— Уолтер.

Но тот уже почти не слушал, провел рукой по лбу и тихо, словно еще сам не успел поверить услышанному, произнес:

— Я не знал…

Однако через мгновение он вскинул голову, выпрямился, и на лице снова появилась злость, только теперь к ней примешивалась обида.

— Вы меня всю жизнь держали за дурака, и извольте — теперь я у вас еще и контрабандист! Может, я и корабли ваши сжег?

— Довольно.

— Мне довольно. Мне давно довольно, милорд. — Уолтер нахлобучил шляпу. — Землю забирайте. Мальчишку в наследники ставьте. А прошение я подам, потому что вы точно и окончательно спятили.

Он развернулся и вышел, не попрощавшись. Дверь осталась открытой, и еще несколько секунд я слышала его шаги в коридоре. В холле заговорил Фентон, Уолтер резко ответил; почти сразу хлопнула наружная дверь, со двора донесся чей-то окрик, застучали по камню копыта, заскрипели колеса. Карета покатила по подъездной аллее, и звуки постепенно стихли.

Артур все это время стоял возле ломберного стола, опираясь на трость. Только когда за окнами окончательно смолкли колеса, он произнес:

— Он лжет.

— Не думаю. — Я покачала головой. Перед глазами все еще стояло лицо Уолтера в тот миг, когда он услышал о Чарльзе. — Он не знал, что Чарльз был жив. Или Уолтер куда лучший актер, чем я до сих пор полагала, но в это мне верится с трудом.

Глава 14

Выехали мы в субботу, едва рассвело. До Лидса было около ста семидесяти миль, и даже при хорошей погоде рассчитывать добраться туда раньше чем за три дня не приходилось.

Первый день мы ехали на запад, через Тетфорд, по плоской, разлинованной канавами земле, где небо занимало едва ли не три четверти всего, что было видно из окна. Дорога после нескольких сухих дней оказалась вполне сносной, лошадей меняли без особых задержек, и к вечеру мы добрались до Хантингдона. На следующий день местность понемногу начала меняться, деревни попадались чаще, движение на дороге сделалось оживленнее, а ближе к вечеру впереди показался Стамфорд.

Из всех городов на этой дороге именно он почему-то запомнился мне лучше остальных. Дома здесь были сложены из желтого камня, над крышами со всех сторон поднимались церковные шпили, а посредине этого старого, чинного города стояла огромная гостиница с широкой аркой, куда одна за другой въезжали почтовые