Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

вытянул ярко-красную папку и вручил ее мне с торжественным видом. Не хватало только военного оркестра. С фанфарами, естественно.

— И что это? — спросил я, подбоченясь, точно важный боярин. — В смысле, что мне с этим делать?

Брагин слегка отдышался и дал исчерпывающий ответ:

— Доставить в Ленинград. На аэродром «Шоссейная». Отдать лично в руки заместителю командующего балтийским флотом Труку Андрею Петровичу — он будет ждать на аэровокзале. Вылет срочный. Немедленный!

— Сейчас, только сбегаю по маленькому… а, ладно.

Я расстегнул молнию комбинезона и «слил конденсат» прямо у самолета. Ничего, потом поливальная машина все смоет. А кому не нравится, тот пусть не смотрит.

— К вылету готов! И все-таки, что это за документы? Летчик должен знать, что везет.

— План совместных учений Балтийского и Северного флотов.

Я почесал затылок, откровенно не понимая, как должны взаимодействовать между собой корабли, базирующиеся на разных театрах военных действий. Но более спрашивать ничего не стал: начальству виднее.

— Надо бы доложить Поликарпову…

— Он в курсе. Вылетайте.

— Есть! — я запрыгнул в кабину. Папка идеально поместилась в отсек для карт — но это и понятно. Стандартизация — есть такое умное слово.

Короткая подготовка, взлет, и вот я мчусь в сотне метров над железой дорогой Москва — Ленинград. Да, я не волен выбирать, куда лететь, но как — это мое личное дело. Жесткие правила введут много позже, когда гражданская авиация станет по-настоящему массовой. А пока — гуляй, рванина!

И я «гулял», как мог — мчался над речушками, поселками и городами на скорости восемьсот километров в час. И только когда наигрался вдоволь, увел машину под перистые облака, на восемь тысяч метров. На высоте расход топлива меньше.

Так я и плыл, от скуки разглядывая желтые квадраты и прямоугольники полей, зелень лесов, прозрачную гладь озер и блестящую нитку рельсов. Но, разумеется, главное внимание — на приборы. Скорость, высота, курс, температура турбин, давление масла — летчик должен замечать малейшие отклонения. Полет — это тяжкий труд, а не романтическая прогулка по воздуху.

Где-то за Тверью в небе, далеко на горизонте, появилась черная стена — грозовой фронт. Любой поршневой самолет или вернулся бы на аэродром, или пробивал бы облака с риском быть разорванным на запчасти воздушными потоками.

Я же просто махнул вверх на двенадцать километров и насмехался над молниями, вспышки которых сверкали далеко внизу. Правда, управление на такой высоте становится ватным, чувствительным, машина то и дело норовит опустить нос. Требуется немалое мастерство, чтобы удержать ее по горизонту и по курсу. К тому же все это утомительно даже для меня — а в моем опыте никто, думаю, сомневаться не будет.

И, когда гроза осталась позади, я снизился до пяти тысяч метров и записал в бортовой журнал всего два слова: «необходим автопилот».

Увы, пока я, точно молодой лось, скакал через грозу, я совершенно потерял из вида землю. Приходилось полагаться на штурманскую линейку, хронометр и карту. То есть, лететь по счислению. А этот метод, как известно, работает с точностью плюс минус лопата. С другой стороны, чтобы попасть в город таких размеров, как Питер, не надо быть ни Беляковым, ни Данилиным. Достаточно просто двигаться «в ту сторону».

Я, разумеется, тоже не промахнулся. Далеко впереди, среди темной зелени болот, показались серые квадраты городских кварталов и поблескивающие воды Финского залива. Потом на левом траверзе мелькнул купол обсерватории. Все, я почти на месте. Вот уже и полоса видна — правда, грунтовка, поросшая травой, а не бетон. Линии разметки нарисованы известкой. Ничего, моя «десяточка» и не такое стерпит.

После короткого диалога с местным диспетчером я осторожно припечатал истребитель к земле, оттормозился, зарулил прямо к аэровокзалу и выключил двигатели. Немногочисленные пассажиры изумленно таращились на «самолет с дырой в носу» — реактивные машины им в диковинку. Ясное дело: среди бипланов Р-5 и У-2… да даже рядом с двухмоторным ПС-84, «десятка» смотрелась планетолетом из романа «Аэлита». Винтов нет, зато есть… неизвестно что, есть. С точки зрения обывателя, конечно.

Ко мне спешил среднего роста моряк в слегка помятой форме. Усы на вытянутом лице забавно топорщились, превращая их обладателя в недотепу. Объемистый портфель — точно такой же, как у Брагина, подчеркивал высокий статус владельца.

— Капитан второго ранга Андрей Петрович Трук! — отрапортовал моряк. — У вас для меня папка.

— И мамка. Но я вам ничего не отдам. Да, чуть не забыл. Майор Алексей Вихорев. Приятно познакомиться.

Трук, судя по его хлопающим глазам и раскрытому рту, совершенно опешил.

— Почему? — только и спросил он. — Почему не отдадите? У вас же приказ.

— Откуда я знаю, что вы — тот, за кого себя выдаете, а не британский или немецкий шпион? Или, может, их агент?

Трук мило улыбнулся и достал из кармана удостоверение моряка и паспорт:

— Ознакомьтесь, пожалуйста.

Я внимательно изучил документы, но не нашел ничего подозрительного и с облегчением выдохнул. Похоже, Трук и в самом деле Трук. Настоящий. Никаких подвохов.

Я торжественно передал красную папку истинному, надеюсь, получателю. Трук спрятал ее в портфель и выудил оттуда другую. Тоже красную, но с золотыми завитушками и отпечатанной надписью «скоросшиватель».

— А! Это надо в Москву доставить?

— В Архангельск. На аэродром Кегостров. С вашим начальством все согласовано. Можете позвонить и поинтересоваться.

— Я, конечно, не могу идти против приказа, товарищ «соленый сюртук». Вот только где мне брать топливо? Или я на пердячем пару должен лететь? У меня ж не простой бензин. Мне керосин нужен.

— Сделаем!

Трук картинно махнул рукой, точно волшебник палочкой. Со стороны рядов самолетов появился заправщик — «трехтонка» с цистерной с надписью «керосин». Откуда она взялась, стало понятно, когда послышался гул турбовинтовых двигателей и я увидел заходящую на посадку «Сталь-7Т». Сестру-близнец машины, которая катала меня на Халхин-Гол и обратно.

Но все же я, лентяй, просто так не сдавался. Уж больно мне не хотелось лететь в Архангельск.

— Э, постойте! Вы, товарищ Трук, думаете, я позволю заливать себе в баки какой-то непонятный шмурдяк?

Техник слил немного керосина в банку. Знакомый запах защекотал ноздри. Я чихнул, пригляделся и кивнул в знак поражения: заправляй! Отменный керосин. Чистый, без вкраплений и следов воды.

Сразу после заправки я забрал у торжествующего Трука папку и уныло побрел к «десятке». Я — летчик-истребитель… ну, испытатель еще, а не курьер. Мне нужен воздушный бой, а не это мотание