Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

— Идет! Только вы должны поверить мне на слово. Ну, когда я скажу, что сбил вас. Не могу же я стрелять по вам боевыми снарядами. Да и практическими — тоже несколько травматично.

— Это лишнее, — вмешался Борин. — Мы с Фернандо поставим на самолеты «радиопушки». Передатчики, бьющие направленными импульсами, и приемники. Нажимаете на гашетку, и «стреляете». Попали — в кабине гудит зуммер. Для верности результат будет фиксироваться на самописец и кинокамеру. Поставлю дальность действия передатчика двести метров, чтобы вы оба не жульничали. Собственно, я с этим предложением и заскочил на огонек. Похоже, мне крупно повезло.

Я глянул в окно — заходящее солнце пока еще заливало аэродром рыжим, веселым светом. Но скоро оно исчезнет и на землю опустится ее величество ночь.

— Если вы готовы танцевать с дьяволом при бледной луне, то давайте покувыркаемся в небе.

— Учебный бой устроим завтра с утра, — предложил Захаров. — Так будет честно. Вы согласны, Алексей Васильевич?

— По рукам! Давайте надерем друг другу задницы!

Я не стал уточнять, что это — игра в одни ворота. Пусть Захаров искренне верит, что может победить.

Часть третья

Дело чести. Глава 31. Несчастный вор

Наша унылая дискуссия отвлекла меня от действительно важных дел. Я так и забыл спросить у Брагина, что же имел в виду Педро там, на Халхин-Голе. Почему он сказал: хорошо, что новейший И-180 попал в лапы врага? Если бы я тогда задал этот вопрос, глядишь, не совершил бы в дальнейшем ошибку, которая едва не погубила Советский Союз.

Поликарпов объявил совещание закрытым. Иван и Фернандо с Бориным тут же исчезли — испарились, словно их никогда не существовало. Последние двое отправились устанавливать на самолеты «радиопушки». Куда сломя голову понесся Иван, можно было даже не гадать — на свидание с ненаглядной. Что ж. Дело молодое. Пусть развлекается. Глядишь, из этого что-то хорошее получится.

Я вышел из кабинета и, ни с кем более не разговаривая, поехал домой на метро. Уже на пороге меня встретила Ира. Могучая дева попыталась повиснуть у меня на шее и едва не оторвала голову.

— Полегче там, амазонка! Если ты стальные прутья ломаешь, как спички, то меня и вовсе на куски порвешь. Потом отчитываться перед Поликарповым будешь, куда я делся.

В ответ Ира подхватила меня на руки и понесла в спальню. Больше часа мы «обнимались», успев насладиться друг другом три раза. Или четыре… не помню точно. Почему-то я порадовался кровати: она ни разу не скрипнула, несмотря на всю нашу постельную акробатику. Ира, к слову, попыталась крутить мной и в прямом и в переносном смысле, но я быстро указал настырной воительнице ее место.

Ира осталась довольна. Я же, млея в ее объятиях, удивлялся, насколько страстной и ненасытной может быть вчерашняя девственница. Потом вдруг вспомнил свои видения после удара головой о прицел.

— Скажи мне, Ира. А ты действительно…

Я запнулся. Нет, нельзя задавать таких вопросов. Честного ответа я все равно не получу. Зато клеймо ненормального запросто прилипнет к моему дурному лбу.

— Что действительно? — Ира приподнялась на подушке, придерживая небольшую грудь.

— Ты действительно меня любишь?

— Конечно! — с жаром воскликнула Ира. — Иначе бы… о, как я долго ждала, чтобы ты спросил.

— Ты мне тоже небезразлична, если честно.

— Правда? Нет, не говори больше ничего. Я вижу, прошлое до сих пор не отпустило тебя. Но когда-нибудь… неважно.

— Давай лучше насладимся друг другом еще разок — и спать. У меня вылет. Вот так сразу — и вылет. Ответственный.

— Давай!

Мы сделали все задуманное, приняли душ и добросовестно проспали вместе в одной постели до самого утра. Ира уткнулась мне носом в плечо и посапывала с видом самой счастливой девушки в мире. Как мало ей нужно…

В семь часов я выполз из постели, надел тапки и побрел готовить кофе. Поставил две полные чашки на поднос, насыпал горку печенья и шоколадных конфет и принес все это великолепие в спальню.

— Просыпайся! Труба зовет!

Ира протерла глаза, и села на постели — самая обычная девушка в ночной рубашке: не дылда и не коротышка, не худая и не полная, разве что развитые мышцы угадывались сквозь ткань. Милое, вечно юное личико, нежный ангельский голос… впрочем, я повторяюсь.

В общем, обыденный, пусть и немного спортивный вид Иры мог обмануть любого врага. И он бы бросился на нее в атаку. А потом она бы свернула ему шею. Или одним движением рук сломала бы позвоночник. Ну, или бы подвесила за шиворот на дерево, если бы оказалась в хорошем настроении. На ее выбор. Одним словом, я рад, что «женщина-богатырь» на моей стороне.

Мы молча выхлебали кофе, закусывая печеньем и конфетами. Когда же в голове прояснилось, я надел свой любимый костюм уголовника и собрался на аэродром. Ира надела широкие брюки, мужскую рубашку и сказала:

— Сегодня я с тобой. Бартини приказал явиться к Поликарпову.

— Вот как? Зачем, интересно?

— Не знаю. Мне больше ничего не сказали.

Я удивленно поднял брови, но больше не стал пытать деву — учитывая ее физическую мощь, это вредно для здоровья.

Поначалу я хотел оседлать мотоцикл, но потом решил ехать на метро: лень было вытаскивать его на улицу. Мы спустились под землю и сели в поезд. Разумеется, я заплатил и за себя и за подругу — джентльмен, как-никак. Джентльмен удачи, хе-хе. И сегодня она мне пригодится.

Нам пришлось пересаживаться на другую линию, и вот тут я крепко пожалел о своем решении ехать на метро. Вагоны были битком набиты пассажирами, и нам с Ирой пришлось стоять практически впрессованными в толпу.

Рядом с нами шарил глазами по сторонам ничем не приметный мужичок. Круглое гладко выбритое лицо, уложенные на пробор волосы, слегка помятый в толпе костюм — ни дать ни взять главбух какой-нибудь конторы. Минутой спустя я убедился: внешность часто бывает обманчива. Особенно внешность безобидная.

Мужик вдруг мучительно застонал, побелел и повалился на полную женщину рядом. Глаза его закатились.

— Ой, что это? Человеку плохо! — закричала женщина.

Поезд остановился на станции. Люди вынесли бедолагу. Вдруг раздался пронзительный, высокий вопль — мужик сел, выставив перед собой правую руку. Кисть висела плетью. Пальцы переплелись, словно их завязали узлом. Я вытянул голову, пытаясь понять, что же здесь произошло.