Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

Брагин выразительно постучал себя по лбу.

— Я разве разбойный приказ, всех хватать? Белоусову нужна охрана в свете последних событий. Потому его и отозвали с Халхин-Гола.

— Каких событий? — растерялся я.

— Недавних. Вспомни покушение на Поликарпова. А год назад едва не погиб Ильюшин — отказ двигателя, авиакатастрофа. Да и Яковлев… но тут вопрос спорный. Кажется, за нашими авиаконструкторами идет нешуточная охота.

Брагин пожал мне руку и зашагал прочь вместе со своими подручными. Мы же с Иваном направились прямо в кабинет Поликарпова. Он сидел за столом и увлеченно обсуждал чертеж какой-то детали с Томашевичем. Кажется, это был привод элерона.

— Здравствуйте, — сказал я с порога. — Можно?

— Заходите, Алексей Васильевич. И вы, Иван Александрович. Сейчас позвоню военным, будете докладывать. Соберем что-то вроде комиссии. Ясно вам?

— Так точно!

Поликарпов набрал номер, отдал кому-то пару ценных указаний и вдруг посмотрел на меня взглядом Тараса Бульбы, перед которым стоял непутевый сын Андрей. Казалось, шеф вот-вот скажет: «Я тебя породил, я тебя и убью!» Но, разумеется, главный произнес не это.

— Вы все-таки не выполнили приказ не вступать в бой и подвергли опасности свою жизнь.

— Она не более ценна, чем жизни остальных граждан СССР.

— Безусловно. Вот только далеко не все умеют управлять реактивным самолетом. Более того, у вас единственного есть опыт пилотирования «Авроры». Советское государство много в вас вложило. Так почему вы не выполнили приказ, Алексей Васильевич?

Поликарпов спросил это на первый взгляд вроде бы мягко. Но впечатление это было обманчивым: тон главного давал понять: с ответом медлить нельзя. Впрочем, для него это было как для другого человека наорать на виновного во всю глотку.

Я на секунду замешкался: а стоит ли подставлять Глазыкина и командование? Потом махнул рукой: надо говорить честно. Все мы одно дело делаем.

— Иначе никак, Николай Николаевич. Без этого вся моя поездка прошла бы вхолостую. С нулевым выхлопом. У меня бы не получилось разузнать, насколько хорош в бою И-180. На нем мог летать только я. Остальные даже не знали, с какой стороны подойти к новой машине — с хвоста или с носа. Хорошо хоть механик Белоусов ударным трудом смог привести пару И-180 в летное состояние.

Глаза Поликарпова тут же вспыхнули неподдельным интересом:

— И как вам истребитель?

— Может быть, мне сразу изложить свои доводы комиссии? А то неохота по два раза воздух языком перемалывать. Он у меня не воздушный винт.

— Ну, хотя бы вкратце?

— «Вкрации» так «вкрации». Короче, И-180 — машина хорошая. Превосходит японцев. Совсем на чуть-чуть, на капельку. Современная машина. Слишком, я бы сказал, современная. Чересчур.

— Кажется, я понимаю, о чем вы.

— Именно. И-180 — самолет сегодняшнего дня. А нам нужен истребитель будущего. Он может быть только реактивным. Их и надо выпускать массово. Всякие игры с поршневыми двигателями необходимо отставить. Да будь мы с Иваном хотя бы на И-308 самых первых модификаций, мы бы на пару вымели японцев поганой метлой. Там бы всю степь цветметом завалило — собирай и сдавай в металлолом. А если бы еще Гридинский к нам присоединился…

Я мог бы болтать еще долго, но мне пришлось заткнуться: в комнату ввалилась пара незнакомых военных с петлицами майоров. Ну, точно двое из ларца, одинаковых с лица. Как близнецы. Потом на огонек забрел полковник Захаров — он каким-то непостижимым уму способом добрался из Читы в Москву. Уже позже я узнал, что через Читу летают еще два рейса — из Владивостока и Хабаровска.

Потом прибежал взмыленный Фернандо. За ним в кабинет вошел Брагин — без него ни одна подобная «вечеринка» не обойдется. Последним явился радиоинженер Борин. Он-то здесь что забыл?

Поликарпов открыл заседание и дал слово мне. Я, не стесняясь издевательских выражений, расписал с подробностями все свои приключения на сопках Маньчжурии.

— … когда я увидел, что ни командиры, ни механики не поймали ни одной мыши и не вываляли ни одного коня относительно И-180, то сам взял быка за рога. В общем, мы с Иваном надавали японцам по сусалам — только клочья по сторонам летели. Правда, под конец мой движок словил клина от обломков «Накадзимы». Без мотора, сами понимаете, далеко не уедешь. Земля оказалась твердой, так что самолет теперь вряд ли куда-нибудь улетит. Был и еще один эпизод…

Примерно в таком ключе я и выложил весь боевой опыт. После, на более серьезных и пафосных щах, я присовокупил к длинной речи выводы о необходимости производства только реактивных самолетов.

— Не нужно размениваться на мелочи и тратить драгоценные ресурсы на производство того, что устареет спустя год-другой. Нам нужен прорыв! А его может дать только реактивная техника! У меня все. Я кончил. Закончил, простите.

Один из военных фыркнул:

— Вы не ту профессию выбрали, товарищ Вихорев. Вам бы в театре комедии шутов играть, зрители бы валом валили.

Я не полез за словом в карман:

— Это я буду делать, когда меня спишут по здоровью. А пока, извините, буду самолеты гонять по небу. В хвост и в гриву.

Майор сжал кулаки:

— Будь вы моим подчиненным, я бы вас на губу отправил за такие речи! На десять суток!

За меня вступился Захаров:

— Давайте ближе к делу. Алексей Васильевич, вам хорошо говорить. Но ведь реактивному самолету нужна бетонная взлетная полоса.

— Желательна бетонная полоса, — возразил я. — Все модификации И-308 и И-310 могут взлетать с грунта.

— Пусть так. Все равно нужно свое топливо, подготовленные под турбины летчики и механики.

Я с жаром выпалил:

— Нужны. Конечно, нужны. И бетонные полосы все-таки нужны — с них летать намного лучше. Но ведь и результат не сравнится с результатом возни с поршневыми машинами. Мы будем на годы впереди любой капиталистической страны. Да мы мировую революцию сможем устроить!

Захаров улыбался. Двое майоров саркастически хмыкнули. Поликарпов покачал головой. Брагин остался невозмутимым. Лишь Фернандо с Иваном показали мне большие пальцы. Спасибо, мои боевые товарищи! Вы всегда будете на моей стороне. Какую бы дичь я ни творил.

— Докажите! — вдруг сказал Захаров. — Я вызываю вас на дуэль. Сумеете меня одолеть на реактивном — я доложу Политбюро о необходимости выпуска… скажем, двухсот реактивных истребителей.

— Я беру свою любимую «десятку» — модернизированный И-308, а вы…

— И-16.

Я мысленно схватился за голову. Ну хоть бы И-180