Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

эпохи русского Просвещения – от человека без родства и связей из небольшого села Казанской губернии до министра юстиции, генерал-прокурора правительствующего Сената и главного поэта своего времени.

Распорядок дня министра Державина: подъем в пять утра, с 5:00 до 7:00 – домашние и опекунские дела, затем летучки с обер-прокурорами, в 9:00 – доклад у императора. В отсутствие прокурорских летучек Гавриил Романович до 12:00 принимал дома просителей – а просили многие, зная, что Державин рогом упрется, но своего добьется. После полудня приходилось мотаться на заседания кабинета министров, наносить визиты в Сенат и работать с документами и письмами, коих набиралось огромное количество. В 22:00 в течение часа Державин позволял себе расслабиться в компании друзей, засыпая под приятную дружескую беседу.

Неизвестный художник. Русские купцы закупают чай в Китае

Отработав в течение года министром (и изрядно удивившись причине отставки, озвученной Александром I,– излишне ревностное служение!..), 60-летний Державин был «уволен от всех дел»[122]и стал вести горацианский образ жизни в своем имении Званка (в Новгородской губернии) и светский – в знаменитой «державинской» усадьбе на Фонтанке, которую отреставрировал друг Николай (Львов) после поэтичного обращения Гавриила:

Зодчий Аттики преславный,Мне построй покойный дом,Вот чертеж и мысли главныМной написаны пером…(Гавриил Державин, 1791)

Усадьба Державина со стороны Польского сада

Ласточка

У Державина есть две блестящие элегии, написанные на смерть близких поэту людей: его первой жены, Екатерины Яковлевны Бастидон, и Александра Васильевича Суворова. До «Сельского кладбища» Жуковского и «Элегии» Андрея Тургенева – это лучшие лирические стихотворения на русском языке.

А. Греведон. А. Суворов

Поразительная державинская «Ласточка» (в основном написанная еще до смерти первой супруги, Екатерины Яковлевны; когда она умерла, Державин приписал последнюю, решающую строфу) со сбивкой стихотворного размера (что вызывало раздражение у Капниста, который, как и Белинский, сетовал на недостаток образования у Державина) – это лучшая ласточка в русской поэзии. Непостоянная, меняющаяся строка может соответствовать растрепанным чувствам и волнующимся, сбивчивым, как и размер стихотворения, мыслям, которые выстраиваются, подчиняясь авторской воле…

О домовитая ласточка!О милосизая птичка!Грудь краснобела, касаточка,Летняя гостья, певичка!Ты часто по кровлям щебечешь,Над гнездышком сидя, поешь,Крылышками движешь, трепещешь,Колокольчиком в горлышке бьешь.

Державин еще раз говорит о бессмертии души (с периодом раз в 10 лет он обязательно возвращается к главным мыслям), причем говорит на этот раз и уверенно, и с печальным сомнением.

«Восстану – и в бездне эфира увижу ль тебя я, Пленира?»

Пленирой называл Державин ушедшую Екатерину Яковлевну. После того как поэт через полгода женился вторично – на Дарье Алексеевне Дьяковой (которую он будет воспевать как Милену), душа раскололась пополам – ситуация в бездне эфира усложнилась. Бывают браки по любви и по расчету. Соединение с Дарьей Алексеевной было браком по дружбе (жениху – 51 год, невесте – 28).

Снегирь

В мае 1800 года Державин вернулся домой после того, как на его глазах скончался Александр Суворов. У поэта был ручной снегирь, который, как всегда, увидев хозяина, пропел фрагмент военного марша, благо был этому обучен. Потрясенный Державин тут же написал одно из лучших своих стихотворений (это и дактиль, и логаэд).

Что ты заводишь песню военнуФлейте подобно, милый снигирь?С кем мы пойдем войной на Гиену?Кто теперь вождь наш? Кто богатырь?

Ровно через 40 лет Михаил Лермонтов напишет у окна салона Софьи Карамзиной свой печальный дактиль.

Тучки небесные, вечные странники!Степью лазурною, цепью жемчужноюМчитесь вы, будто как я же, изгнанникиС милого севера в сторону южную.

Выбирая между державинским дактилем и лермонтовским (дактилескопия), я отдаю предпочтение Гавриилу Романовичу. Если бы не последняя строка в стихотворении Лермонтова («Нет у вас Родины, нет вам изгнания»), текст Михаила Юрьевича выглядел бы чрезмерно сентиментальным – недаром Софья Николаевна Карамзина, хозяйка салона, залила слезами дорогой паркет, слушая лермонтовский экспромт…

Покой и воля по-державински

Отправленный в отставку с поста министра, Державин отказывается от выгодной синекуры – членства в Сенате и Государственном совете (можно было, ничего не делая, получать пенсию в размере последнего министерского оклада)– чтобы вести частную горацианскую жизнь в хорошо обустроенной вилле (за аренду платить не надо), с достатком, без долгов, с молодой женой, которая успешно занимается экономикой домашнего быта.

К. Петерс. Натюрморт с щукой

Мечта поэта…

Багряна ветчина, зелены щи с желтком,Румяно-желт пирог, сыр белый, раки красны,Что смоль, янтарь – икра, и с голубым перомТам щука пестрая: прекрасны!(Гавриил Державин. «Евгению. Жизнь Званская», 1807)

Зеленые щи с желтком любил и Державин, и Пушкин. Но из всех великих русских поэтов мечту о спокойной горацианской жизни в собственном имении (если не в Сабинских горах, то в красивых полях, чтобы и лес, и пруд, и речка с прозрачной водой) реализовал только Державин. Остальные лишь грезили, уходя из жизни, так и не пожив с покоем и волей. Державину же на горацианскую жизнь судьба выделила аж 13 последних лет – это половина всей жизни Лермонтова. Правда, великих стихотворений в это время Гавриил Романович уже не сочинил (уступив поэтический Олимп Жуковскому и Батюшкову). Кроме удивительных строк о реке времен, написанных за три дня до смерти.

Река времен в своем стремленьиУносит все дела людейИ топит в пропасти забвеньяНароды, царства и царей.А если что и остаетсяЧрез звуки лиры и трубы,То вечности жерлом пожретсяИ общей не уйдет судьбы.

Зала державинской усадьбы, где проходили заседания общества «Беседа любителей русского слова»

Свое последнее время Державин делил между имением Званка на берегу Волхова и петербургской усадьбой на Фонтанке, где в большой парадной зале проходили заседания общества «Беседа любителей русского слова» (на собрание перед Новым 1812 годом съехалось рекордное количество гостей – 400 человек).

Забот Гавриил Романович все-таки лишен не был: он опекал детей умерших друзей – Петра Неклюдова и Николая Львова (в доме Державиных воспитывались Александр, Елизавета, Вера и Прасковья Львовы).

Таков он (неизмеримо больше слов о себе) – смешавший все жанры и придумавший свой стиль: слово от сердца – первый большой русский поэт, изобразивший сей новый мир, Зоркий Сокол, Черт В Правде – Гавриил Державин.

Если б милые девицыТак могли летать, как птицы,И садились на сучках,Я желал бы быть сучочком,Чтобы тысячам девочкамНа моих сидеть ветвях.Пусть сидели бы и пели,Вили гнезда и свистели,Выводили и птенцов;Никогда б я не сгибался,Вечно ими любовался,Был счастливей всех сучков.

Денис Иванович Фонвизин (1745–1792)

А. Карафф. Д. Фонвизин

Писатель, поэт, один из главных драматургов Екатерининской эпохи, автор пьес «Недоросль» и «Бригадир» (первых в истории русского театра комедий нравов); соавтор первого проекта российской конституции; один из трех оппонентов Екатерины II в текстовом пространстве русского Просвещения.

Подпись Дениса Ивановича Фонвизина, из книги «Галлерея русскихъ писателей»

МОЯ РОДОСЛОВНАЯ

Жена: Екатерина Ивановна Фонвизина (в первом браке Хлопова, урожденная Роговикова, 1746–1796). Вдова поручика А. А. Хлопова, адъютанта графа Захария