Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

в Париж), но Фёдор Васильевич поостерегся и отказался. И всячески способствовал первым российско-американским связям, в том числе литературным. Затем вернулся в Россию, при Павле получил место переводчика в Коллегии иностранных дел и умер на Родине за пять месяцев до вторжения Наполеона.

Фёдора Каржавина можно смело назвать Фёдором Толстым-Американцем XVIII века, тем более что тезки.

Неизвестный художник. Профиль Е. Фонвизиной

Ж. Дюплесси. Б. Франклин

Неизвестный художник. Остров Мартиника

Париж Фонвизина

…Париж отнюдь не город; его поистине назвать должно целым миром. Нельзя себе представить, как бесконечно он велик и как населен… нет шагу, где б не находил я чего-нибудь совершенно хорошего, всегда, однако ж, возле совершенно дурного и варварского. Такая несообразность должна удивить каждого…

…нечистота в городе такая, какую людям, не вовсе оскотинившимся, переносить весьма трудно. Почти нигде нельзя отворить окошка летом от зараженного воздуха. Чтоб иметь все под руками и ни за чем далеко не ходить, под всяким домом поделаны лавки. В одной блистает золото и наряды, а подле нее в другой вывешена битая скотина с текущей кровью. Есть улицы, где в сделанных по бокам стоках течет кровь, потому что не отведено для бойни особливого места…

…белье столовое во всей Франции так мерзко, что у знатных праздничное несравненно хуже того, которое у нас в бедных домах в будни подается. Оно так толсто и так скверно вымыто, что гадко рот утереть… кроме толстоты салфеток, дыры на них зашиты голубыми нитками! Нет и столько ума, чтобы зашить их белыми.

…если что во Франции нашел я в цветущем состоянии, то конечно их фабрики и мануфактуры. Нет в свете нации, которая имела такой изобретательный ум, как французы в художествах и ремеслах, до вкуса касающихся… (Денис Фонвизин. «Письма из Франции к одному вельможе в Москву»)

Н.-Ж.-Б. Рагене. Вид на Париж

Как нам обустроить Россию

Дениса Ивановича, внимательно изучавшего социально-политическую и экономическую ситуацию во Франции, интересовал все тот же вопрос: как нам обустроить Россию.

Неизвестный художник. Недоросль

Фонвизин напишет несколько публицистических работ, лучшая из них – «Рассуждение о непременных государственных законах» – предназначена для наследника престола (Павла Петровича). За что ратует автор? За умеренное крепостное право (люди, пережившие восстание Пугачёва, были изрядно напуганы кровавыми действиями крестьянских формирований, чтобы ратовать за полное освобождение крестьян) и ограничения действия монарха фундаментальными законами.

«С тех пор как все, что у крестьян ни было, мы отобрали, ничего уже содрать не можем. Такая беда!» (Денис Фонвизин. «Недоросль»)

Фонвизин пишет эту работу в то же время, что и Радищев свое «Путешествие» – в начале 1780-х годов. И жестко критикует произвол в органах управления Российским государством, оставаясь при этом на свободе.

«Кто может – грабит, кто не может – крадет…» (Денис Фонвизин. «Рассуждение о непременных государственных законах»)

Вместе с братьями Паниными – Никитой[129] и Петром[130] – Денис Фонвизин готовил проект государственного переустройства (по сути, это был первый проект российской конституции, который потом будет внимательно исследовать декабрист Никита Муравьёв, готовивший свой основной закон). По их замыслу конституционный проект должен был рассмотреть Павел, взойдя на престол. Но работу прервала смерть Никиты Панина в 1783 году. И когда Павел стал императором, ни одного из составителей проекта уже не было в живых – напоминать и объяснять было некому.

От триумфа до инсульта

Два года – 1782-й и 1783-й – самые успешные в судьбе Дениса Ивановича. Вместе с Гавриилом Державиным и Михаилом Херасковым он становится членом Российской академии и зачитывает на заседании академии свои предложения по составлению словаря – предложения принимаются. А за полгода до этого состоялась премьера лучшей комедии Фонвизина – «Недоросль». Согласно показанию свидетелей, триумф был настолько грандиозен, что зрители аплодировали метанием кошельков на сцену. Можно себе представить, насколько эпично смотрятся летящие на сцену кошельки. В наше время такое, увы, уже вряд ли возможно: эффектно парящие в воздухе кошельки сегодня вытеснили незримые и неслышные онлайн-переводы денежных средств. Жизнь упрощается, но краски тускнеют…

С премьерой «Недоросля» связана и знаменитая фраза, приписываемая Григорию Александровичу Потёмкину, который, обнимая драматурга после спектакля, сказал:

«Умри, Денис, лучше не напишешь!..»

По другой версии, это сказал Державин, хотя Потёмкину эта фраза все-таки идет гораздо больше, тем более что они учились вместе в гимназии. Говорят, правда, что во время премьеры Григорий Александрович был на юге России, но легендарным фразам расстояния не помеха (Потёмкину по роду деятельности полагалось уметь находиться в двух местах одновременно; практикой одновременного пребывания в разных городах славился в Древней Греции Пифагор).

И в это же время – в марте 1782 года (когда в Париже около Люксембургского сада открылся театр «Одеон» на 800 мест)– Денис Фонвизин выходит в отставку в чине статского советника с очень приличной ежегодной пенсией в три тысячи рублей (это в 10 раз больше годового оклада Адама Адамыча Вральмана, обучавшего Митрофанушку Простакова по-французски и всем наукам). Через год вслед за Николаем Новиковым Денис Иванович неосторожно – острый ум попутал – вошел в полемику с императрицей в журнале «Собеседник любителей российского слова» (в первом номере этого журнала, напомню, вышла ода Державина «Фелица»), чем вызвал раздражение и гнев Екатерины[131].

«Худо мне жить приходится: уже и господин Фонвизин учит меня царствовать…» (Екатерина II)

Так что время триумфа Фонвизина совпало со временем его изгнания из сердца императрицы (в отличие от двух других литературных оппонентов, Новикова и Радищева, Денис Иванович отделался очередным инсультом).

Неизвестный художник. Карлсбад

Выйдя в отставку, Фонвизин занимался литературой и лечением – один за другим он переносит несколько инсультов. Вместе с женой они еще два раза съездят в Европу, посетив в том числе Баварию, Италию, Вену и полечившись в Карлсбаде. Лечение помогло, но только временно: в 1791 году Денис Иванович перенес четыре апоплексических удара (голова у Фонвизина болела с самого детства – мигрени достались по наследству от матери).

Несмотря ни на что, Фонвизин усиленно продолжал писать, но изданию пятитомного собрания сочинений резко воспрепятствовала императрица, сошедшая с рельсов просветительской демократии.

«…на демократию же и походить не может земля, где народ, пресмыкаяся во мраке глубочайшего невежества, носит безгласно бремя жестокого рабства…» (Денис Фонвизин. «Рассуждение о непременных государственных законах»)

По распространенной версии, накануне смерти, 30 ноября 1792 года, Фонвизина, совсем больного, приводят под руки в дом Державина на Фонтанке, где он слушает свою комедию «Выбор гувернера» и на следующий день уходит из жизни.

Так заканчивался переломный в политической и литературной жизни России 1792 год: опубликованная, с каждым днем все более популярная «Бедная Лиза» на фоне заключения в тюрьму Новикова, прибытия Радищева в Илимский острог и смерти друга свободы Дениса Ивановича Фонвизина