Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

вслед за уходом Якова Борисовича Княжнина. Два ведущих независимых драматурга екатерининской оттепели ушли с интервалом в два года.

И тогда что есть государство? Колосс, державшийся цепями. Цепи разрываются, колосс упадает и сам собою разрушается. (Денис Фонвизин. «Рассуждение о непременных государственных законах»)

Михаил Никитич Муравьёв (1757–1807)

Неизвестный художник. М. Муравьёв

Основоположник «легких стихотворений» на русском языке, повлиявший на Батюшкова и Пушкина; именно в его тексте герой впервые опирается на невский гранит; отец декабристов – братьев Никиты и Александра Муравьёвых; попечитель Московского университета.

МОЯ РОДОСЛОВНАЯ

Сын Никита: Никита Михайлович Муравьёв (1795–1843) – наряду с Николаем Тургеневым один из главных идеологов декабристского движения, капитан Гвардейского генерального штаба; получив отличное домашнее образование, отучился на физико-математическом отделении Московского университета; принимал участие в создании Союзов – спасения и благоденствия – и инициировал Северное тайное общество; составил проект конституции[132], но в восстании на Сенатской площади участия не принял: взяв осенью 1825 года отпуск по семейным обстоятельствам, уехал в имение Чернышёвых в Орловской губернии.

Сноха: Александра Григорьевна Муравьёва (урожденная Чернышёва, 1804–1832) – жена Никиты Муравьёва, одной из первых поехала за мужем в Сибирь и первой из круга декабристов-каторжан и их жен покинула этот мир поздней осенью 1832 года, пережив смерть родителей, единственного сына (оставленного в Петербурге) и двух дочерей, родившихся в Читинском остроге.

Сын Александр: Александр Михайлович Муравьёв (1802–1853) – корнет кавалергардского полка, получив отличное домашнее образование, в дальнейшем занимался самообразованием, слушая лекции профессоров Московского университета: был ответственным за сбор денег на нужды Северного тайного общества, а после исполнения каторжных работ поселился с братом поначалу в селе Урик (рядом с Иркутском), занимаясь огородничеством (выращивали арбузы и дыни); после смерти брата, получив разрешение на проживание в Тобольске, купил на деньги матери дом в центре города, ставший местом встреч всех просвещенных людей города.

Супруга: Екатерина Фёдоровна Муравьёва (урожденная Колокольцова, 1771–1848); умная, красивая, незаурядная, одна из самых богатых невест Екатерининской эпохи, вышла замуж в 23 года; сыграла особую роль в жизни Константина Батюшкова, который воспринимал ее как вторую мать; с 1826 года дом Екатерины Фёдоровны Муравьёвой на Фонтанке в Петербурге стал штабом связи с сибирскими декабристами, до этого в ее доме несколько лет жил Николай Михайлович Карамзин с семьей; воспитывала трех внуков (родители – сыновья-декабристы и их жены – были в Сибири), двое из которых умерли у нее на руках; незадолго до смерти, как и бабушка Лермонтова, почти ослепла от слез, но исполнила мечту сыновей, отпустив на волю всех крепостных.

Тесть: Фёдор Михайлович Колокольцов (1732–1818) – тайный советник, сенатор, один из богатейших землевладельцев эпохи с тысячами крепостных; просил у Александра I графский титул, но вместо этого неожиданно для себя был пожалован «бароном Всероссийской империи», чему совершенно не обрадовался.

Отец: Никита Артамонович Муравьёв (1721–1799), по образованию военный инженер, в дальнейшем – вице-губернатор в Твери и Оренбурге, сенатор, тайный советник.

Мать: Софья Петровна Муравьёва (урожденная Ижорина, 1732–1768).

Образование удивительного солдата

Отец Михаила, Никита Артамонович Муравьёв, будучи военным инженером, а потом достаточно крупным государственным чиновником, менял местопребывание в диапазоне от Архангельска до Оренбурга[133]. Детей – сына Михаила и его сестру Федосью – Никита Артамонович возил с собой, поэтому в образовательном резюме Михаила – только полтора года гимназии при Московском университете (1767–1768) плюс несколько месяцев самого университета (где 12-летний Муравьёв успел послушать лекции Иоганна Матиаса Шадена; через 10 лет лекции Шадена будет слушать Николай Карамзин). И снова в дорогу – в Архангельск (где за 50 лет до него бывал Ломоносов) и в Вологду (где через 17 лет на свет появится Батюшков)…

Неизвестный художник. М. Муравьёв

Как и в случае с Николаем Львовым, резюме у Муравьёва было откровенно вялое[134] – в наше время вряд ли бы его приняли на более-менее ответственную должность. А в ту прекрасную эпоху это не помешало Михаилу Муравьёву не только стать одним из образованнейших людей своего века, но и сделать блестящую государственную карьеру.

Как бы там ни было, отец Михаила учил его математике, в Оренбурге нашли преподавателя немецкого[135], а товарищ по оставленному университету присылал краткие конспекты лекций по философии (без электронной почты, интернет-мессенджеров и виртуальных дисков)– в общем, с миру по образовательной нитке – Михаилу просвещение. В 1772 году (когда Вольтер в письме Екатерине II предлагал ей совершить маленький победоносный крестовый поход против турок, а после – позволить ему лежать у ног царицы в завоеванном русскими войсками Константинополе) Муравьёв становится солдатом Измайловского полка. Причем таким удивительным солдатом, который интересуется механикой, бегает на лекции по математике 65-летнего Леонарда Эйлера, по физике – 30-летнего Логина Крафта, кроме точных наук изучает историю с живописью, для чего несколько раз в неделю перебирается через Неву в Академию художеств. Не забывает служивый и про языки, штудируя английский, итальянский и древнегреческий (кроме постоянного совершенствования во французском и немецком).

Весь в образовательных бегах!

Л.-О. Лермитт. Урок К. Бернара

Пером без шпаги

Даже ночью в казарме Михаилу нет покоя: он пишет стихи. Такие солдаты были в российской гвардии во второй половине XVIII века (первые сборники стихов Михаил опубликовал уже в 16-летнем возрасте, а через два года выходит и последний прижизненный сборник – больше книг, не говоря уж о собрании сочинений, у Муравьёва не выходило)!

Как он все это успевал? Так же, как Львов, Бецкой, Державин и Ломоносов.

«Время течет; останавливай его…» (Михаил Муравьёв. Из письма сестре)

Круглосуточная занятость не мешает Муравьёву обрастать знакомствами – на литературном пути ему помогают Михаил Херасков, Николай Львов и Николай Новиков (издававший в то время журнал «Утренние часы»).

Рядом, конечно, был и Державин, и параллельно с Гавриилом Романовичем Михаил Муравьёв напоминает нам о том, что на долгое неторопливое проживание не стоит полагаться: сегодня – пир, а завтра – гроб.

В ночной казарменной тишине Михаил Муравьёв передает привет своему великому тезке, Лермонтову: одному Михаилу, в стихотворении «Неизвестность жизни», смерть снится мрачной ночью, другому (через 60 лет) – в жаркий полдень, на Кавказе…

Когда небесный свод обымут мрачны ночиИ томные глаза сокрою я на сон,Невольным манием предстанет перед очиМгновенье, в кое я из света выду вон.(Михаил Муравьёв. «Неизвестность жизни», 1775)Лежал один я на песке долины;Уступы скал теснилися кругом,И солнце жгло их желтые вершиныИ жгло меня – но спал я мертвым сном.(Михаил Лермонтов. «Сон», 1841)

Первая версия стихотворения «Неизвестность жизни» вышла за четыре года до «Оды на смерть князя Мещерского». Отредактировав текст через 27 лет, Михаил Никитич, конечно же, не забудет передать еще один поэтический привет – Гавриилу Державину:

Гоняясь пристально за радостью мгновенной,Отверстой пропасти мы ходим на краю…

Ж. Жером. Ночь

Скоростной социальный