Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

скучным и посредственным). Океан бурлит, а корабль, казавшийся непотопляемым, надо теперь долго и терпеливо разглядывать сквозь толщу морской пучины…Ты, время! Быстрыми крыламиПо всей подсолнечной паришь,Пуская стрелы за стрелами,Все рушишь, портишь и разишь…(Михаил Херасков. «Время», 1800)

Гавриил Державин (1743–1816)

Неизвестный художник. Г. Державин в молодости

Главный русский поэт эпохи Просвещения; первый министр юстиции Российской империи; первый поэт, ставший губернатором, министром и генерал-прокурором правительствующего Сената; человек феноменального карьерного взлета (уникальный социальный лифт), первый большой русский поэт.

Автограф Г. Державина

МОЯ РОДОСЛОВНАЯ

Отец: Роман Николаевич Державин (1706–1754) – секунд-майор; умер, когда Гавриилу было 11 лет.

Мать: Фёкла Андреевна Державина (урожденная Козлова) – не очень образованная, но энергичная женщина.

Выпекание поэтического архангела Гавриила

На третий год правления Елизаветы Петровны недалеко от Казани в обедневшей мелкопоместной дворянской семье на свет появился Гавриил Державин – первый русский большой поэт, чьи стихи выдержали проверку временем. Есть большая вероятность, что предком Державиных является Ибрагим-мурза, прибывший в XV веке из Золотой Орды служить великому князю московскому Василию II Темному[106].

Вообще русский литературный язык – поистине интернациональный:

• татарские корни – у Гавриила Державина, Николая Карамзина, Дениса Давыдова и Михаила Лермонтова (по дедушке Арсеньеву);

• турецкие корни – у Василия Жуковского;

• польские корни – скорее всего, у Александра Грибоедова и Евгения Боратынского;

• африканские корни – у Александра Пушкина (белой вороной на этом фоне выглядит Константин Батюшков, хотя частью своей души он, несомненно, итальянец).

Вернемся от корней к младенцу. Жизнь настоящего поэта должна с первого же крика обрастать легендами. Так оно и было: для русской культуры Державина спасла опытная повитуха, вовремя увидевшая, что родившийся мальчик скорее мертв, чем жив. Оперативно обмазав будущего российского министра юстиции тестом или хлебной мякотью (у опытной повитухи при исполнении профессиональных обязанностей всегда наготове таз со свежим тестом), она сунула младенца в действующую печь.

Так закалялись Большие Поэты.

Неизвестный художник. Ибрагим-мурза

Хлеб испекся, бережно обволакивая будущего реформатора языка. Гавриил Романович Державин вышел из печки живым и живым сделал литературный русский язык (нынешний Союз писателей может рекомендовать процедуру хлебного обертывания с последующим прохождением через печь своим членам для улучшения стиля – на Гаврииле Державине это сработало).

Чему-нибудь и как-нибудь

Никакого систематического образования юный Гавриил не получил. Библиотеки в родовом имении Державиных, как в московском доме Пушкиных (или по соседству – у Бутурлиных), не было. Разговоры о Мольере родители с гостями долгими вечерами не вели – отец был военным, мотался с семьей по гарнизонам, так что знания Гавриил получал по месту службы Романа Николаевича, в частности в Оренбурге от ссыльного немца, открывшего там частный пансион (каторжанин, как и положено немцу, знал немецкий, и в разговорах с императрицей Гавриил Романович сможет при желании переходить на ее родной язык). Была у отца идея пристроить сыновей[107]в Сухопутный шляхетский кадетский корпус в Петербурге, но не сложилось – Роман Николаевич умер, оставив семью бедствовать (во владении Державиных было всего 60 душ – примерно как у Андрея Гавриловича Дубровского; для сравнения, у родителей Пушкина – в 20 раз больше). Только в 15-летнем возрасте Гавриил поступает в открывшуюся в Казани гимназию (Пушкин в 15 лет учился на 4-м курсе Царскосельского лицея и читал перед старым и больным Гавриилом Романовичем стихотворение на переходном экзамене). Науки пропитали юношу достаточно поверхностно, но главное – удалось поучаствовать в археологических раскопках на Волге и составить карту Казани – знание той местности поможет Гавриилу продвинуться по карьере.

А. Олеарий. Казань

Первое везение: поскольку гимназию курировал Иван Иванович Шувалов – фаворит императрицы и один из основателей Московского университета, то появилась возможность приписать Гавриила, как одного из лучших в геометрии, в Инженерный полк. Но что-то, заполняя бумаги, напутали, и оказался Гавриил приписанным к столичному Преображенскому полку. Рядовым.

Приехав в марте 1762 года в Петербург с просроченным паспортом (выписанным для проживания в Казани), Гавриил все-таки был зачислен в 3-ю роту Преображенского полка – благодаря великодушию дежурного офицера (второе везение).

В Преображенском полку Гавриил Державин пристрастился к картам, что неминуемо привело к первым долгам, при этом матушка с нефранцузским именем Фёкла ничем помочь сыну не могла – сама еле сводила концы с концами, с трудом защищаясь от местного дворянского рэкета, отжимавшего их земли. Отказаться от долга чести гвардеец не мог, и, по легенде, придумал Державин отдавать долги, во-первых, составлением писем и разного рода бумаг для менее грамотных сослуживцев, а во-вторых, написанием частушек не слишком пристойного содержания – их с радостью брали в зачет коллеги по службе и карточной игре.

Если Пушкина проталкивали в элитное образовательное учреждение и заместитель министра Александр Тургенев, и министр юстиции Иван Дмитриев, если за Михаила Хераскова хлопотал его отчим, Никита Юрьевич Трубецкой, за Михаила Лермонтова – его золотая бабушка, а Николая Львова поддерживали его многочисленные родственники, то Гавриил Романович продирался сквозь жизненные джунгли в одиночку и до 24 лет был человеком без связей (кроме того, Державин – один из немногих русских литераторов той эпохи, который не был масоном, а значит, и дальше продвигаться он будет без поддержки братьев-каменщиков).

Г. Кайботт.  Игра в безик

В 24-летнем возрасте при покровительстве полкового секретаря Неклюдова Державину наконец присваивается звание сержанта – судьба поэта разворачивалась неспешно[108]. Пушкин в этом возрасте уже отбывал свою первую кишиневскую ссылку, и в его поэтическом арсенале кроме «Звезды пленительного счастья», острых популярных эпиграмм и оды «Вольность» значились одна национальная («Руслан и Людмила») и три южные поэмы; а накануне 24-летия Александр приступил к «Евгению Онегину»…

В 29 лет Пушкин, обласканный императором, находится на пике своей славы, Лермонтов не доживет до этого возраста два года и три месяца, а Державин только еще получает первое офицерское звание (10 лет пришлось потратить на то, чтобы стать подпоручиком).

В 30 лет Державин впервые печатает свои стихи в журнале «Старина и новизна»[109], тогда как 30-летие Пушкина уже отмечалось в Тифлисе как всенародный праздник – его чествовали как главного поэта всея Руси.

Но лучше поздно, чем никогда. Тем более что в том же 1773 году Державину впервые по-настоящему улыбнулась карьерная фортуна.

Первое добровольное сжигание рукописей

Раз уж мы упомянули печку и огонь, в котором закалялся младенец Гавриил, то отметим и еще одну традицию, родоначальником которой, правда, невольным, стал повзрослевший Державин.

Он первым в русской литературе отдал свои рукописи на сжигание.

Примерно в 1770 году Гавриил Романович в срочном порядке едет из Москвы (где он, попав в плохую компанию, в пух и прах проигрался в карты) в Петербург, где стоял его полк (в полку хотя бы кормили, а никаких средств к существованию, кроме службы, у Гавриила