Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

лифт эпохи русского Просвещения

Если по образовательной лестнице Михаил Никитич поднимался стремительно, то по служебной – достаточно медленно (карьерная скорость – ниже средней по империи), объясняя это тем, что честный человек не может быть льстецом и подхалимом и обязательно проживет всю жизнь в низких чинах и неизвестности. Как напишет Батюшков, «Незнаем и забыт здесь честный человек».

Но вот тут честный человек Михаил Муравьёв ошибся. В 1785 году в окружении Екатерины обратили внимание на незаурядного прапорщика (поиск незаурядных, как и красивых, всячески поощрялся императрицей). И – о чудо! – человек без диплома педагогического университета и ученой степени, без сертификата курса повышения квалификации и нагрудного знака «Отличник русского Просвещения», просто прапорщик Муравьёв переводится в царский дворец и с ноября 1785 года зачисляется на работу – причем не в имперскую канцелярию составлять и перекладывать бумаги, а… в наставники великих князей Александра и Константина, чтобы преподавать им русскую словесность, русскую историю и нравственную философию. Так бывает только в сказке и в эпоху Просвещения.

А. Ритт. Принцесса Л.-А. Баденская в юности

А по приезде невесты Александра Павловича[136]будет и ее обучать русскому языку (если Муравьёв разработает разнообразную программу обучения с упором на историю, то Жуковский, который через 25 лет также станет учителем великих князей, и в том числе будущего Александра II, сделает то же самое с упором на словесность, придумав собственную живописную азбуку).

Сумасшедший социальный лифт Муравьёва – из солдата потихоньку (за целых 10 лет, как и Державин) в прапорщики, а из прапорщика менее чем за три года – в наставники будущего царя!

При Екатерине II (которую Александр Сергеевич Пушкин ругал за узурпацию власти) такое было возможно. Самоучка Николай Львов получает государственные заказы на проекты храмов и сооружений, самоучка Михаил Муравьёв становится наставником великих князей. А чуть позже человек без высшего образования – поэт Державин – получит пост министра юстиции.

Будущий автор одного из лучших стихотворений XVIII века – «Богине Невы» – здорово разогнался: через пять лет он будет уже полковником (звание генерал-майора Александр I почему-то ему не даст, как не дал графского титула его зятю, Фёдору Михайловичу Колокольцову) и поработает на славу (имея за плечами в общей сложности двухгодичное официальное образование) попечителем Московского университета, Московского учебного округа и товарищем (заместителем) министра народного образования.

Михаил Никитич сделал массу полезных дел для российских университетов: составлял уставы, корректировал штаты, подбирал правильных преподавателей, заказывал новые книги и современное оборудование, начал практиковать на постоянной основе вместе с Иваном Петровичем Тургеневым зарубежные стажировки молодых русских ученых; по его инициативе были открыты новые кафедры, гимназии и институты, при нем впервые профессорами Московского университета были прочитаны курсы бесплатных лекций для московской публики…

Правильно образован – правильно женат

В 1794 году Михаил Никитич женится на красивой, умной, образованной Екатерине Колокольцовой, да еще и с шикарным приданым (четырнадцать деревень Нечерноземного края, более тысячи десятин земли, около 450 крепостных)!

Петербургский дом Муравьёвых будет собирать иногда до 70 человек одновременно: на воскресных обедах сойдутся сенаторы и генералы, литераторы и блестящие кавалергарды, а вместе с ними – скромные дворяне, приехавшие из провинции, – все они были родственниками. Настоящий муравейник!

Его старший сын – Никита Муравьёв – станет одним из главных идеологов движения декабристов (наряду с Николаем Тургеневым). Пушкинское «у беспокойного Никиты» – это про него. Второй сын – Александр, также декабрист – поразит всех своим благородным и трепетным отношением к брату (отцовское семейное воспитание!): в 1832 году, освобожденный от каторжных работ на Петровском заводе (нынешний Забайкальский край), он испросит разрешение остаться еще на три года на каторге, чтобы не расставаться с братом, у которого каторжный срок был больше…

Среди воспитанников Михаила Муравьёва кроме Батюшкова (которого Михаил Никитич «любил как сына») еще и племянник – знаменитый благородный бретер эпохи и честный декабрист Михаил Лунин – сын сестры Федосьи, которая умерла, когда Лунину было всего пять лет (в 1792 году).

Среди питомцев Михаила Муравьёва – один из главных учителей Пушкина, словесник Николай Кошанский, и один из главных попечителей и друзей нашего национального гения, Александр Тургенев.

И именно по представлению Муравьёва Николай Карамзин был назначен историографом с постоянной государственной пенсией.

Неизвестный художник. Е. Муравьёва с сыном

Опереться на гранит так, чтобы остаться в веках

В знаменитом четверостишии Пушкина из «Евгения Онегина» главный герой опирается на гранитный парапет (есть и не менее знаменитый рисунок Пушкина, где сам автор стоит на набережной рядом со своим героем – и оба расслабленно опираются на невский гранит). Упомянутый пиит, то есть поэт, – это Михаил Муравьёв: именно в его стихотворении герой впервые в истории производит священное для Петербурга действие – опирается на невский гранит!

Въявь богиню благосклоннуЗрит восторженный Пиит,Что проводит ночь бессонну,Опершися на гранит.(Михаил Муравьёв. «Богине Невы», 1794)С душою, полной сожалений,И опершися на гранит,Стоял задумчиво Евгений,Как описал себя пиит.(Александр Пушкин. «Евгений Онегин»)

Под воздействием другого четверостишия Муравьёва – легкого, красивого, живописного – вырастут знаменитые строки Константина Батюшкова, которого Михаил Никитич будет учить, воспитывать и опекать, предвидя его уникальный талант:

Я люблю твои купальни,Где на Хлоиных красахОдеянье скромной спальниИ Амуры на часах.(Михаил Муравьёв. «Богине Невы», 1794)Ты пугалась; я смеялся.«Нам ли ведать, Хлоя, страх!Гименей за все ручался,И Амуры на часах».(Константин Батюшков. «Ложный страх», 1810)

А. Пушкин. Поэт беседует с Е. Онегиным

Мы делаем добро другим, составляя собственное свое счастье

Так писал сестре Михаил Никитич, так он и жил.

Кристально честный, добродетельный, светлый и одновременно эрудированный и талантливый человек, постоянно заботящийся о других на любом занимаемом посту, рождается на нашей планете раз в столетие. Нам повезло, что в XVIII веке он появился на российской земле.

Муравьёв был близким другом Ивана Петровича Тургенева, отца братьев Тургеневых.

В конце марта 1807 года Михаил Никитич пришел на похороны друга, а уже через несколько месяцев вслед за ним ушел из жизни от «гнилой горячки» (вероятно, брюшного тифа).

Дай, небо, праздность мне, но праздность мудреца,И здравие пошли, и душу, чувствий полну,И слезы радости, как, став за волжску волну,На персях лучшего спокоюся отца.(Михаил Муравьёв, 1779)

Не из этих ли строк вырос знаменитый финал «Запустения» Боратынского?

Он убедительно пророчит мне страну,Где я наследую несрочную весну,Где разрушения следов я не примечу,Где в сладостной сени невянущих дубров,У нескудеющих ручьев,Я тень, священную мне, встречу.(Евгений Боратынский. «Запустение», 1832)

Библиофилы, меценаты и красавицы (Екатерининская эпоха)

Екатерина II (1729–1796)

А. Рослин. Екатерина II

Екатерина Великая не без основания считала себя паровозом российского Просвещения и очень не любила, когда кто-то (например Николай Новиков) без согласования бежал впереди паровоза или намеревался присвоить себе слишком много славы от просветительского успеха, не отстегнув львиную долю главному по державе (как в случае с