Читать книгу - "В окружении - Павел Смолин"

из пойманных Мругалла допросил у ворот. Тощий, босой, с разбитой губой, говорил он охотно и всё время оглядывался на нож в руке у Рёдера.

— Чёрный такой. Быстрый, — переводил Мругалла. — Открыл и говорит: кто хочет, бегите, кто не хочет, его дело. Он говорит, склад горит, начальник своё сделал, а я своё.

— Начальник, — повторил Рёдер.

— Так он сказал.

— С ним ушли?

— Пятеро. Этот не пошёл, ноги сбиты.

Рёдер завернул нож в носовой платок, аккуратно, не трогая рукоять пальцами, и убрал в полевую сумку.

3

Генерал кричал минут десять.

Кричал он хорошо, с паузами, давая каждому слову долететь до стены и вернуться. Начальник разведотдела майор Хольц стоял у окна и смотрел во двор. Рёдер стоял у карты.

— Пятнадцать бандитов! — Генерал ударил ладонью по столу. — Пятнадцать оборванцев с бутылками! Сорок человек охраны, вышка, прожекторы. И они проходят, как к себе в сарай! Тысяча пятьсот бочек! Семь цистерн! Весь подвоз на южном направлении!

— Четырнадцать убитых, господин генерал, — подсказал Хольц от окна. — Девять обожжённых. Двое тяжело.

— Я умею считать, Хольц!

Хольц кивнул и снова посмотрел во двор.

— Все деревни. — Генерал провёл рукой по карте, широко, будто стирал пыль. — В радиусе двадцати километров. Пусть видят, во что им обходятся бандиты.

— Они не отсюда, господин генерал, — сказал Рёдер.

Генерал повернулся к нему всем корпусом.

— А откуда же, обер-лейтенант? С Луны?

Рёдер взял коробку с булавками.

Первую воткнул у дороги на Пружаны. Связисты. Шесть убитых, провод вырезан кусками и унесён. Писаря взяли живым, допросили по его же карте и застрелили за столбом.

Вторую ниже, на лесной дороге. «Опель» с отделением. Десять убитых. Двоих догнали в лесу с собакой и зарезали.

Третью у хутора над каналом. Отделение пехоты, одиннадцать человек, и переводчик из Риги. Переводчика застрелили за клуней после допроса.

Четвёртую на шлюзе. Пост обозников, пятеро. Сонный дежурный на том конце провода показал, что ему ответили по-немецки: «Alles gut. Pferde». С таким выговором, что дежурный ещё удивился, откуда на шлюзе саксонец.

Пятую на большаке под Телеханами. Колонна, сожжённый грузовик с боеприпасами, пропавшая повозка с сапёрным имуществом.

Шестую в Телеханах. Штаб, часовой у машины, посаженный к колесу. Портфель из машины.

— В портфеле была карта, — напомнил Рёдер. — Обер-интендант Зиберт держал её при себе, чтобы не ходить за ней в штаб. Склад на ней отмечен.

Седьмую он воткнул у брода через Ясельду, где позавчера нашли в реке пустой бензовоз со склада. Водителя не нашли. И не найдут.

Восьмую в станцию.

— Посмотрите, куда они шли, господин генерал.

Генерал посмотрел. Булавки шли с запада на восток. Пружаны, лес, канал, Телеханы. Потом последняя прыгала назад, на семьдесят километров.

— Окруженцы идут на восток, — объяснил Рёдер. — Все. Им надо к своим, и они бегут к своим. Эти тоже шли на восток. Потом взяли карту. И повернули назад. Семьдесят километров по нашему тылу. За одним складом.

— Это разные банды, — вмешался Хольц, не оборачиваясь от окна.

— Одна. — Рёдер положил коробку. — Везде допрашивают и убивают. Везде уносят бумаги. Режут снизу вверх, под рёбра. Мёртвых часовых сажают, чтобы казались живыми: в Телеханах так было, на складе тоже. На шлюзе кто-то знает три слова по-немецки и не боится их сказать. Это один почерк, господин майор.

Генерал молчал. Потом спросил, уже не крича:

— Кто он?

— Не знаю.

— Кадровый? Энкавэдэ? Парашютист?

— Не знаю, господин генерал. Кто-то, кто три недели воюет у нас в тылу и ни разу не ошибся так, чтобы мы его нашли.

— Сколько вам нужно? Батальон? Два?

— Двое. Собака. Местный, который знает болото. — Рёдер помолчал. — И право вызвать роту, когда я скажу. Не раньше.

Генерал посмотрел на Хольца. Хольц наконец отвернулся от окна.

— Он лесник, господин генерал, — объяснил майор. — Из Роминтена. Рейхсмаршал у него на номерах стоял.

— И как рейхсмаршал стрелял?

— Плохо, господин генерал, — ответил Рёдер. — Но оленя ему подводили хорошо.

Генерал коротко хмыкнул. Это было лучшее, на что можно было рассчитывать.

— А деревни? — спросил он.

— Сожжёте деревню, и у него будет сорок новых людей. Он их сам из неё выведет.

Рёдер не любил жечь деревни, и жалость тут была ни при чём. От горелой деревни зверь уходит. А ему было нужно, чтобы этот зверь приходил.

— Неделя, — подвёл генерал. — Через неделю я жгу всё, что стоит у болот. С вами или без вас.

4

Ефрейтора Хубера выпустили с гауптвахты к обеду.

Баварец из Гармиша, широкий, белобрысый, с обгоревшим носом. Он стоял перед Рёдером навытяжку и смотрел на него с откровенным интересом.

— За что сидишь?

— За лося, господин обер-лейтенант.

— Мне доложили: стрелял с машины на марше.

— С подножки, господин обер-лейтенант. Это разница.

— Какая?

— С машины — браконьерство. С подножки — спорт. Машина ехала.

— Я десять лет ловил таких, как ты.

— Я знаю, господин обер-лейтенант. — Хубер не моргнул. — Потому вы меня и берёте. Кто ловил, тот знает, кого брать.

— Лося куда дел?

— Съели. Всей ротой. И фельдфебель, который на меня донёс, ел.

Мругалла был при нём с Франции. Мазур из-под Лыка, рыбак с озёр, он говорил по-польски, а местную речь понимал на слух. И умел молчать. Это Рёдер ценил больше польского.

Собаку дали жандармы. Рыжая, поджарая, длинноногая сука, помесь гончей неизвестно с чем. Фельдфебель полевой жандармерии отдал её с явным облегчением.

— Лотта. По человеку работает. По команде — когда сама захочет.

— Мне не надо по команде. Мне надо по следу.

Рёдер развернул платок и дал Лотте понюхать рукоять. Она понюхала. Чихнула. Понюхала ещё раз, долго, раздувая бока. Потом опустила нос к земле у ворот загона, прошла кругом и потянула поводок к северу, к лесу. Туда, где вчера ушли шестеро.

Через десять минут она уже лежала у ног Хубера.

— Собаки любят браконьеров, — пояснил Хубер. — Мы делимся.

Местный сам пришёл к ним в Телеханы.

Он стоял в коридоре комендатуры с картузом в руках, в хороших сапогах, бритый, с сытым розовым лицом. Пришёл доносить, как ходил каждую неделю. Раньше его слушали вполуха. В этот раз комендант отправил