Читать книгу - "Былички и бывальщины. Истории о встречах с нечистой силой - Светлана Владимировна Буслаева"

Проснулся да и рассказывает, что на том свете видел. Прошел, говорит, и ад, и рай. Видел он и самый Страшный суд. Хуже всего, сказывал, тем доставалось, кто молоко водой разводит. Их на том свете заставляют молоко от воды отцеживать. Что они только ни делают: и плачут, и кричат, и руки ломают – ничего не могут сделать. А все равно их заставляют, пока не отцедят. Еще ему сказано было, что умрет он через три года, четвертого сентября, ровно в четыре часа.

Никто не верил, посмеивались, а вот и подошел тот самый день. Встал он раным-ранехонько, тройняк[6] надел, сапоги обул, меня взял, и пошли мы всю родню обходить. Садят нас везде за стол, угощают, разговоры ведут. А он ни крошки в рот не берет, ни глотка не пьет и мне есть не велит. А я же есть хочу, только потянусь за чем-нибудь, а он:

– Ладно, пойдем дальше, внучка.

Я за ним рысью, едва поспеваю, а он все тащит меня, все ведет. Пришли на кладбище. Выбрал дед себе место, встал, поглядел кругом да и воткнул тут крест красный, длинный, высокий, чтобы издалека видать было.

– Вот здесь, – говорит, – меня похороните, чтобы все село видело.

Ходили потом опять по родне. Дедушка каждого приглашал прийти к четырем часам.

– Ладно, приду, – отвечали, а никто так и не пришел.

В четыре часа он сдвинул две лавки, положил потник. Ему говорят:

– Ложись на кровать.

А он:

– Да нет, я здесь хочу.

Лег, перекрестился да и говорит мне:

– Принеси воды.

Принесла я ему воды в ковше. Он воды заглотнул, вздохнул тихонько и умер.

Это не сказка, а быличка…

Вот и подошли мы к концу рассказов. Да только конец ли это? У былички конца не бывает – она как тропинка в поле: теряется из виду, а все равно продолжается.

Ведь сказывали старики: мир велик и не весь глазу открыт. Есть в нем лесные хозяева, и водяные владыки, и домовые соседи, и души умерших, что рядом ходят. А есть и такое, чему имени не дашь, – не леший, не чёрт, не покойник, а все ж сила. И человек испокон веков жил среди необъяснимого и неосязаемого.

Быличка не сказка. В сказке чудо положено, а здесь будто бы и правда. «Так было», – скажет рассказчик, и спорить с ним не станешь, потому что в этих историях важнее не доказательство, а пережитое и услышанное. Не столько кто явился, сколько что человек почувствовал и что для себя из истории вынес.

В бывальщинах слышен голос многих жизней: страх перед темным лесом, уважение к водяным урочищам, осторожность перед походом в баню, память о предках, тревога перед наступлением сумерек. В них заключается народное знание, когда лучше не шуметь без нужды, не гневить невидимого хозяина, не думать худого, не забывать помянуть предков.

Мир в этих рассказах не разделен наглухо. Живые и мертвые, видимое и невидимое, явь и сон – все соприкасается. Где остается тонка граница, там и рождается быличка. И пока люди помнят такие истории, пока передают от старших к младшим, жива и традиция. Потому что быличка – рассказ не только о нечистой силе, но и о человеке, который живет среди тайны и учится с ней сосуществовать.

А верить или не верить – дело каждого. Но если прислушаться, можно услышать, как тихо перекликаются лес, вода, дом и человеческое сердце.

Примечания

1

Овин – крестьянское строение для сушки снопов пшеницы или ржи перед молотьбой. – Здесь и далее – примечания редактора.

2

Свадебный поезд – шумная езда на санях или телегах с криками и песнями от дома невесты к дому жениха.

3

Рамо́нь – рабочий поселок, административный центр Рамонского района Воронежской области России.

4

Сениха – разговорная/диалектная форма женского имени Ксения (Аксинья → Ксения → Сеня → Сениха).

5

Зя́говенье – в традиции православных церквей название последнего дня перед длительным постом, когда еще можно употреблять скоромную пищу.

6

Тройняк – предмет одежды, старинная праздничная, или «полная», мужская одежда, состоящая из трех частей: рубахи, штанов и верхней одежды (кафтан, зипун или поддевка).