Читать книгу - "Былички и бывальщины. Истории о встречах с нечистой силой - Светлана Владимировна Буслаева"

сказать, кто здесь главный: человек, знак или судьба. Оттого и перекликаются эти рассказы с другими – то к проделкам покойников их припишут, то домовых, то лесной силы.

Такие истории особенно ясно показывают, как человек мир чувствует. Здесь важно состояние души рассказчика – столкновение с тем, что за пределами ему привычного. Народ верил, что мир подает знаки, предупреждает, шепчет и стучится. Главное – услышать.

Потому рассказы о предзнаменованиях и гаданиях, о странных состояниях, о том, что «само нашло», занимают особое место в народном слове. Это не всегда чудо, а внутренний толчок, тревожное предчувствие, сон, что сбылся, мысль, что оказалась не случайной. В этом разделе собраны именно такие сюжеты – о знаках, о шепоте судьбы, о тех минутах, когда человек вдруг понимает: мир шире, чем кажется. И хоть не всякому дано объяснить пережитое, память о нем остается и передается от слова к слову.

Как о судьбе узнавали?

«Сны – это предвещение. Однажды мне приснилось, что потолок над красным углом разверзся и я вижу синее-синее небо. Лежу в доме на кровати, смотрю в потолок, а вижу небо – будто вход на небо открылся. А через несколько дней муж мой умер».

«Жили муж и жена. Перед смертью мужа жене снится сон: он сидит за столом ужинает, а рядом – бабка-смерть (во всем черном). На следующий день супруги пошли прогуляться. Вдруг жена увидела эту бабку и сказала: „Это старушка из моего сна“. Муж обернулся посмотреть, а бабки уже не было. Через некоторое время муж погиб».

«Родные, собравшись, ожидали известий из родильного дома, куда накануне вечером отвезли их родственницу. Молодой муж и его родители не спали всю ночь, переживали, так как роды первые. Даже собака, предчувствуя что-то, беспокоилась, выла, скреблась. Под утро послышался стук в окно, и сразу же собака успокоилась. И только через несколько часов они узнали, что именно в это время родился ребенок у молодой мамы (событие произошло в 1979 году). Примета: птица стучит в окно – к вести; залетает в комнату – к смерти».

«Вот Купала. Через костры прыгали: кто выше. Весело было. А как затухнет, так золу брали. На ранку, бывало, посыпаешь, так и присохнет. Она лучше любого лекарства была. Теперь уж и не делает, кажись, никто. А еще золу и угольки от наговоров брали. Ведьмы, сказывают, очень даже не любят угли с Иванова костра. Для них это прям погибель. Теперь уж и не вспоминают».

«Говорят, когда сыч кричит, не к добру. Правда. Перед смертью моего первого мужа рано утром пошла дежурить на ферму. Было начало сентября. Вот иду по дороге, а перед глазами сыч летает и кричит. Шагов десять пройду – опять перед глазами и кричит. И так за дорогу три раза ко мне подлетал. Пришла на ферму. Сели коров доить. Сыч сел на базу и кричит. Мы уже его и гоняли, думали: кому это что будет. А на следующее утро мне сказали, что мой муж погиб».

«Девушки под Рождество гадали. И выпала у одной история пресмешная. Станет ее мужем тот, кого она грязью обольет. Посмеялись девушки и забыли. Вот купается однажды та самая девушка, на улице зима, мороз. И думает: „Не буду на улицу выходить, воду выносить, окошко приоткрою и выплесну“. Так и сделала. А в это время парень под окошком шел… Куда девушке деваться было – пригласила в дом, одежду просушить, согреться после бани. Так и познакомились. А там и свадьбу сыграли».

Бывальщина о гаданиях на Новый год

Тут я один раз ворожить вздумала. Говорили, что лучше в Новый год… по-старому он был четырнадцатого января. Тогда один его праздновали, а сейчас два Новых года: старый и новый, вот на старый-то и ворожат, как сказывали старухи наши.

Ну и я где-то услышала, что надо сор вымести в комнате и его в запоне [переднике, который надевали поверх платья крестьянки] на росстань вытащить, бросить и послушать, что где скажется, откуда судьба откликнется. Росстань – место непростое, там дороги сходятся, там всякое услышать можно, не только людское слово, но и потустороннее.

А у нас за рекой, на берегу-то, дедушка Степашка жил. Старенькой он, сухонький, у него бабушка Степашиха еще была жива. Я вымела все утром рано (до рассвета надо, пока первые петухи не прокричали), вымела скорее, чтоб никто не видал, а мама-то заметила, что я ворожу, глаз-то у нее был приметливый.

Вымела сор, сложила в запон и пошла к перекрестку. Вышла между дорогами на мысок, на самую серединку, сор бросила и стою, прислушиваюсь, да только сердце громко стучит. А дедушка Степашка стоит во дворе, кашляет, сухо так, протяжно. Коням сено бросал, вилы скрипят, сено шуршит.

Потом я пришла, а мама-то меня спрашивает:

– Чё, сворожила? Кого выворожила?

– Ой, ничего не выворожила. Дедушка Степашка кашляет во дворе, ничего не слышно из-за него.

А она надо мной смеется:

– Ну, бабушка Степашиха умрет – ты за дедушку замуж выйдешь, значит.

Как сейчас помню, как я невзлюбила его: ну чего же я, почто же за деда старого пойду?! А по итогу правда вышло, что имя жениха моего Степан оказалось.

Бывальщина про вещий сон

Сон видел. Пошли будто по бруснику. Высокий у нас там Сухой утес, каменный, крутой, ветер на нем свищет. Во сне все как наяву было – и мох под ногами, и красная ягода в траве. Я говорю:

– Я полезу наверх, там наверно ягода хорошая, крупная.

А жена говорит:

– Погоди, я сперва полезу. Упаду, дак ты меня схватишь, а полетишь – мне тебя не удержать будет!

Вот как сейчас вижу – слово в слово.

И она полезла, полезла, цепляется руками, камень крошится. А там щель – темная, узкая. Она в эту щель скрылась, будто в землю ушла. Я вроде как заглядывал, искал, звал ее, ревел, ревел – нету. Только холодом оттуда тянет да пустотой. И так остался один, на утесе над пропастью.

И вот осенью она померла. Видел сон-то летом, а осенью померла. Картошку копали. День был серый, тихий. Согнулась за грядкой, и все. Тут я и вспомнил тот утес, ту щель. Не просто сон, видно, был, а знак.

Бывальщина о гаданиях на Святки

У старухи в гостях это было, времени уж много прошло. Она посиделки устраивала. К ней девки приходили: пряли, вязали, еще чего