Читать книгу - "Былички и бывальщины. Истории о встречах с нечистой силой - Светлана Владимировна Буслаева"

Очень уж странным показался ему путник: стоит неподвижно, лица не разглядеть и руки крестом. Проехали немного – оглянулись. А сзади никого нет. И спрятаться негде: поле чуть выше колен, все как на ладони. Оба перекрестились и поехали дальше, молча, каждый о своем думая.

И буквально на следующий день они попадают в аварию. Причем тот, который не остановился подвезти путника, насмерть, а другой, который просил помочь человеку в черном, лишь слегка поранился. Так бабушка и говорила: не просто так тот стоял. Наверное, это было предупреждение. А может, испытание – кто как к чужой беде отнесется.

Бывальщина о гадании на судьбу

Я вот боялась ворожить, не ворожила, а для любопытства ходила. Вот тут недалеко дом стоял, сейчас в нем живут люди. Моей сестры золовка была:

– Пойдемте ворожить.

И деверь к нам присоединился. Нас моя мать научила. Как раз в полночь мы пошли ворожить. Мама нам запоны надела – ну, передники вот эти – на всех, чтоб как положено.

– Ну, идите, – говорит, – вот наберете когда снег, тогда посейте и говорите: «Где моя судьба, там собачка зла». Падайте, слушайте.

Так и наставила. Вот мы пошли. Ночь тихая, морозная, снег скрипит. Сперва моя подруга начала ворожить. Мы все упали. Она это сказала и упала. Мы лежим, слушаем, дыхание затаили. И вот далеко-далеко, внизу, слышим, как щенок визжит: тив-тив – тив-тив-тив – лает. Тоненько так, жалобно. Она спрашивает:

– Слышите?

– Слышим.

Ну, она встала, платок поправила.

Другая начала ворожить. Опять набрала снегу, сказала все как надо, упала, и мы за ней легли и слушаем. У этой близко, вверху, тоже как щенок визжит – но не так далеко, будто рядом где-то, за горкой.

Вот теперь моей сестры деверь пошел ворожить. Это надо на росстани, а росстань-то недалеко была – три дороги сходятся. И мы вот между ими и ворожили. Он только упал – и вот тебе нате! – послышалось, как есть вот фуганком: дзю! дзю! – и вроде доски бросают, тешут, рубят, стук да треск, будто плотник в ночи работает. И еще как вроде кто плачет. Ой, прямо шкуру обдирают, мороз по спине.

Мы встали, ушли. Я не стала ворожить, так и не решилась. Пришли, матери рассказали. Мать говорит:

– Неужели ты, сват, уйдешь на службу, тебя война захватит да убьют тебя? Это не к добру-у эдак-то слышать… А у тебя будет вверху жених, а у той подруги будет суженый внизу жить.

Так и вышло. Одна ушла в Кангил замуж, далеко вниз. А эта – за Рязанцева, недалеко вверх ушла. А этот, значит… сгинул.

Они в Родионихе косили. Он уж большой был, мужиком стал, ему уж надо было на службу идти. Они, значит, в Родионовой косили. Накосили, надо зарод было огородить, поехали домой. Жерди наложили, колья нарубили, он сел на этот воз и поехал. Ехал, упал с воза – готово, умер. Скоропостижно помер… Вот тебе и фуганок ночной, вот тебе и стук досок. Не зря тогда слышалось.

Бывальщина о гадании на суженого

Была у нас когда-то девчонка с одним глазом, Катюшей звали. Мать ее на Рождество часто уезжала и оставляла без присмотра. Так она как-то зеркало взяла, две свечи церковные поставила, материно венчальное колечко в стакан бросила и против зеркала поставила. Сама рядом села и стала выжидать. Вести себя надо тихо-тихо, чтобы ни шороха, ни слова, – ночь Святок, время такое…

А мы все сидим на койке, притихли, только свечи потрескивают. В какой-то момент зеркало потемнело, будто дымком затянуло. А Катя нас тихонько подозвала, чтоб не спугнуть видение. В зеркале колосья появились, трава заколыхалась, словно ветер по полю прошел. И выходит из нее мужчина – в пиджаке, в шляпе, с тростью, чинный такой и красивый. А какие брови и ресницы у него черные, приметные.

Мы так и ахнули! А он будто глядит прямо на нее из зеркала, глаз не отводит. Свечи дрогнули и погасли, а ведение пропало.

Вскоре Катюшка с матерью уехала в Нерчинск и вышла там замуж. Я ее мужа-то увидала спустя много лет только, но хоть и без трости был, а по бровям, ресницам я его сразу признала! Точь-в-точь как в зеркале тогда отражение показалось. Вот и не верь после этого святочным гаданьям…

Бывальщина о гадании на цветах

Не помню уже, кто нас этому учил. Так от старших девок, видно, переняли. Но многие в наши дни гадали так: соберемся в поле с девушками, нарвем цветов двенадцати сортов, чтоб разных, с каждого края по чуть-чуть, и на ночь кладем под голову. Веночек не плели, а просто под подушку, чтоб сон вещий пришел. Слова говорили, приговаривали тихонько, но давно это было, не помню. Только помню: милый во сне явиться должен.

Я тоже гадала. Лето было, трава пахучая, цветы свежие, так и кружится голова. Легла, сердце стучит: вдруг покажется? И показался мне парень – до сих пор помню. Серые брюки, белая рубашка и рукава закатаны, будто с работы пришел. Лицо светлое, глядит прямо. Хорош парень. Прямо как живой стоял передо мной.

Но жалко, что не видела его больше. Ни в тот год, ни после. Наверно, ворожба такая не всегда правду говорит. А может, судьба стороной прошла – не встретились. Кто знает. Во сне-то все ясно, а наяву дороги по-разному сходятся.

Бывальщина о черных котах

Когда-то давно слухи ходили, что недалеко от Чердаклов в Самарской губернии стоит старый дуб. Под ним, как сказывают в народе, клад лежит. Вот раз собрались мужики его рыть, ружье на всякий случай взяли. Пришли. Глядят – около дуба, с самой полуночи, черные кошки кругом ходят, одна за другой, будто хоровод водят. Стали мужики смотреть, глаз отвести не могут. Вскоре закружилась у них голова, потемнело в глазах, и попадали они наземь.

Очнулись вскоре, хотели было за лопаты взяться, а кошки опять хороводиться пошли – то влево, то вправо, то теснее круг сведут, то шире разойдутся. Так и бросили свое дело: страх их взял.

Говорят, на этом самом дубе повесился тот, кто клад зарыл.

Бывальщина о предчувствии конца

Как-то раз мой дедушка маме говорит:

– Я усну, а вы меня не будите.

Постелили ему на топчане. Лег он и спал все лето как мертвый, ни дыху, ни вздоху не слыхать. А в который час уснул, в тот же час и пробудился.