Читать книгу - "Былички и бывальщины. Истории о встречах с нечистой силой - Светлана Владимировна Буслаева"

Искали по лесам, по оврагам, звали, кричали. Через неделю нашли – мертвую, в чаще, под поваленной сосной.

Тогда-то и вспомнил барин слова старика. Оставался у него еще маленький сын. Барин берег его пуще глаза, не отпускал со двора. Да набросились на мальчишку дворовые собаки, покусали жестоко. Не вынес он ран – умер.

Рассказал барин людям о старике и его проклятии. Слух пошел по всей округе. Люди испугались и стали обходить барский дом стороной. Ни один путник не останавливался у его ворот, ни один огонек не светился в окнах по вечерам.

Так и остался барин один в огромном пустом доме. Ходил по комнатам, разговаривал сам с собой, все ждал, что дверь отворится и старик вновь появится на пороге.

Через год барин сошел с ума и умер. А дом стоял пустой: окна выбиты, двери скрипят, ветер по залам гуляет. Сто лет простоял он черной громадой на краю деревни. И люди помнили слова старика.

А потом разразилась страшная буря. Небо потемнело, гром разрывал воздух. И ударила молния прямо в крышу барского дома. Вспыхнул он в одну ночь – ярко, высоко. К утру остались только обугленные стены да дымящийся пепел. Так и сбылось стариково слово.

Бывальщина о проклятии за деяния прабабки-ведьмы

Слышала я такую историю от соседки. Была она как-то в Белгороде, в церкви одной, и увидела там девушку. На ней было лишь легкое платьице, на голове – темный платок. Рядом стояла ее мать.

Но вела себя девушка странно, будто все делала не по своей воле: кричала, выла, издавала звуки звериные. Особенно тяжело ей становилось, когда пел священник, – тогда ее будто выворачивало изнутри.

Люди отступали, смотрели испуганно. Священник пытался читать молитвы, помочь, но легче ей не становилось. Говорили, их видят в этой церкви не в первый раз. И в другие храмы они ездили. А потом по городу пошел слух, будто прабабка той девушки была ведьмой. Жила замкнуто, людям вредила, в Бога не верила и в церковь не ходила. И будто бы теперь ее душа не находит покоя из-за проклятия, а родные расплачиваются за грехи своего предка.

Правда это или людская молва, кто знает. Только те, кто видел девушку в церкви, долго потом не могли забыть ее крик.

Бывальщина о мифологическом любовнике

У моей тетки, вернее у ее мужа, была сестра. Мужа той сестры Яков звали, на войну забрали в сороковых. Так и осталась она одна с тремя детьми. Все плакала и плакала, исхудала совсем, кожа да кости.

Тогда ведь все вручную жали, серпами орудовали. С поля она поздно возвращалась и потому детей одних дома подолгу оставляла. И вот однажды возвращается домой, глянула в окно, а в избе Яков сидит, в простенке, и глядит на нее не моргая. Как же он там оказался? Все ведь заперто.

Вошла в дом, отперла дверь, а там уже никого. Исчез. А люди потом говорили, что это дух-змей к ней прилетал.

На другой день пошла корову доить. Доит и слышит, как по сеннику кто‐то ходит. Подоила, ведро на гвоздь повесила, фонарь взяла и полезла на сеновал посмотреть, кто же там мог прийти. Глядит, а там человек лежит в сене, только ноги в сапогах видны.

Деверь у нее был, Иваном звать, на том же дворе жил. Так она к нему побежала:

– Иван, Яков домой пришел!

– Ты что? Война же идет! – говорит. – Он что, на крыльях прилетел? Кто его отпустит?

– Да нет, Иван, он на сарае лежит, в сене, только сапоги видны!

Пошел Иван с ней, но, когда пришли, снова никого не оказалось. Только примятое место на сене осталось, будто правда кто лежал.

Вернулась она домой, молоко процедила, детям ужин приготовила. Поели и легли спать. Но к полуночи он опять является в дом и тихо ложится с ней рядом в постель. Прошла ночь, другая, потом неделя так прошла.

Однажды она рукой по его голове провела и говорит:

– Ой, Яша, у тебя вся голова в шишках!

А волосы у него какие‐то волнистые, раньше такого она не замечала у него. Он и отвечает:

– Нас как на войну взяли, всего раз в бане помылись. Завшивели мы там.

Она поверила сперва. Позже он еще и узелки с гостинцами приносить стал, но она их не разглядывала – времени не было. Брала да в сундук складывала.

Однажды решила схитрить и легла спать посередине между детьми. Так он ее с кровати начал стаскивать. Тут уж она убедилась, что дело неладное. С неделю он уже ходил к ней.

Позвала тогда она невестку, жену деверя:

– Лизавета Максимовна, приходи ко мне ночевать. Ко мне змей летать стал, но никому не говори! Он наказывал молчать.

Тогда решили они лечь вдвоем на печи. И вот слышат, как к дому будто что‐то подлетело, приземлилось и затопталось у двери. Вдруг изба осветилась искрами! Они перепугались, подумали уже, что дом развалился. А змей захохотал и говорит:

– Ладно, что догадалась! А то бы тебя сегодня не стало. Задушил бы!

И позже еще и уговаривал ее баню истопить.

– Истопи баню, я помоюсь.

– Да когда же мне? Я с поля поздно прихожу, дома дел полно.

– Вот придешь, все переделаешь и истопи.

Она уж поняла, к чему это, и отказалась. А потом проклятый стал мстить и однажды дрова, целую сажень, перетаскал к дверям и завалил ими все сени, чтобы выйти нельзя было. Утром встали, а дверь не открыть. Иван тогда окно выставил, вылез наружу и разобрал завал.

После этого недели две к ней по очереди родственники ночевать приходили. Уже позже, когда змей прекратил к ней наведываться, вспомнила она про «гостинцы», что он оставлял. Думает, может, золото там иль другое добро? Развязала узел, а там конский навоз. В каждом узелке – навоз. Вот тебе и подарочки…

Встреча с чёртом

Есть среди всех духов самый болтливый в сюжетах и самый осторожный в упоминании. Имя его знают все, да вслух стараются не произносить. Кликают его чёртом.

Образ его старый, еще с дохристианских времен идущий. А потом и церковное учение свое слово добавило – с тех пор чёрта представляют как низвергнутого с небес ангела. Сказывали, якобы были ангелы, что устали славить Бога, за что и сбросили их. Кто в болото упал, кто – в лесную чащу, кто – в колодец. Так они и стали духами разных