Читать книгу - "Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли"

игнорировать это было нельзя. Для Пола и Джона именно совместное сочинительство сулило надежное будущее.

Поскольку журналистам недоставало ни слов, ни аналитического инструментария, чтобы постичь музыку The Beatles, Маккартни взял на себя миссию объяснить всему свету и, возможно, самому себе, что такое они с Джоном творили. В ноябре 1965 года, незадолго до выхода Rubber Soul, он дал обширное интервью маленькому журналу под названием London Life, где недвусмысленно образовал масштабы их творческих амбиций.

В те времена Маккартни горел своим ремеслом. Он пожирал культурную и интеллектуальную пищу, как пожирает топливо реактивный самолет. В его лондонский круг входили и Эшеры, и контркультурный писатель Барри Майлз, и арт-дилер Роберт Фразер, и Джон Данбар с женой Марианн Фейтфул, и Тара Браун, двадцатилетняя аристократка, утраивавшая экстравагантные вечеринки. В интервью London Life Пол упоминает и Дилана, и The Who, но также и Хандела, и художника Фрэнсиса Бэкона, и драматургов Джона Осборна и Юджина О’Нила, и актеров Тома Корни и Альберта Финни, и поэта Роберта Грейвса. Он говорит, что видит многое от себя в тех словах, что Грейвс сказал о творческом императиве: «Я пишу стихи, потому что обязан, черт возьми».

После Yesterday Маккартни все с большей охотой делал различия между собой и Джоном как авторами песен. В том же интервью он говорит: «У меня обычно получается сентиментальнее, чем у Джона. Это потому, что я и сам сентиментальнее, чем Джон». Примерно в тот же период он говорит в другом интервью: «Джон не любит показывать свою ранимость. А я этого не боюсь». В таких словах Пол Маккартни будет описывать партнерство с Ленноном в течение многих лет. И в чем-то это справедливо. В Rubber Soul от Маккартни – песня Michelle, которая в одно мгновение стала очень популярна. Однако от него же в альбом попала I’m Looking through You. Да и Джон прекрасно писал эмоциональные, искренние композиции, о чем и скажет позднее, приводя в пример If I Fell и In My Life. В этих двух песнях, и в Nowhere Man фигурирует особенная смена аккордов, которая много значит для Джона, – мажорная субдоминанта плавно переходит в минорную субдоминанту (в In My Life этот музыкальный момент попадает на вторую строку припева, например, на no one в There is no one compares with you. Потом, для пущего эффекта, минорная субдоминанта повторяется на словах my life, стоящих в названии).

Этот переход происходит из «предрок-н-ролльных» традиций: известно, что его использовал Кол Портер в песне Ev’ry Time We Say Goodbye. Присутствует он и в Till There Was You. Его можно назвать сентиментальным.

Готовность Маккартни преуменьшить собственный вклад объясняется отчасти тем, что он призывал Леннона обрети «сентиментальность», отчасти тем, что умалял себя в глазах общественности, чтобы его партнер почувствовал себя сильным. Вопрос об авторстве In My Life связан с вопросом более общим: сколько эклектики они могут себе позволить, как далеко от рок-н-ролла готовы уйти? Во внутреннем споре, открытом или тайном, побеждал Пол. Он говорил: «Мы можем позволить себе многое и уйдем так далеко, как захотим».

* * *

Незадолго до Рождества 1965 года Granada Television выпустил в эфир программу «Музыка Леннона и Маккартни», посвященную их творческому партнерству. The Beatles исполнили песни с обеих сторон последнего сингла, Day Tripper и We Can Work It Out, однако в основном шоу состояло из каверов на песни Леннона – Маккартни, которые исполняли другие артисты. Когда Джону и Полу предложили идею программы, те сначала относились к ней с опаской: они не желали, чтобы казалось, будто они стоят выше остальных битлов. Это и так было чувствительной темой для Джорджа Харрисона. Однако в конце концов согласились: продюсер программы, Джонни Хамп, работал с ними в ранние годы.

Шоу записывали в Манчестере в начале ноября. Чтобы принять в нем участие, Джон и Пол прервали запись Rubber Soul. Пол пригласил на обед журналистку, которую они с Джоном уважали, по имени Кит Алтам. Они так разговорились, что обед растянулся на несколько часов, и беседа продолжилась в гримерной Леннона и Маккартни. Несмотря на то что его пригласили почетным гостем на программу, где все исполняют песни The Beatles, Джон разразился тирадой, что их песни никто не играет как следует. «На свете всего около сотни человек, которые по-настоящему понимают нашу музыку, – говорил он. – Джордж, Ринго и еще некоторые, разбросанные по планете». Джон продолжил, формулируя теорию, которую они с Полом, видимо, обсуждали, либо же сошлись на ней интуитивно, поскольку Маккартни говорил похожие вещи в интервью несколько месяцев спустя: «Мы стараемся внушить людям определенное чувство: необязательно понимать музыку, если чувствуешь нужную эмоцию. Отчасти поэтому фанаты не понимают нас до конца, но все равно воспринимают то, что мы хотим передать им. В том, что некоторые исполнители дурно играют наши песни, виновато отсутствие чувства. Они не понимают, они слишком стары, чтобы уловить его. Музыку The Beatles могут играть только The Beatles».

Начав совместную карьеру сочинителей, Джон и Пол лелеяли смутную надежду, что станут как Роджерс и Харт, и то лишь потому, что до них не было прецедентов. Никто не горел желанием услышать, как Роджерс и Харт поют Bewitched или My Funny Valentine. Точно так же людям было все равно, что песни Элвиса Пресли пишет кто-то другой. А Леннон и Маккартни писали песни в первую и в главную очередь для себя.

Разумеется, любили они и песенную форму как таковую: начиная с 1963 года они писали тексты для других исполнителей, в том числе I Wanna Be Your Man для The Rolling Stones. Далеко не все каверы на The Beatles раздражали их: они попросили, чтобы на шоу приехала из Америки R&B-певица Эстер Филлипс, так им приглянулась ее версия And I Love Her. Однако они не отделяли ремесленника от его ремесла – инстинктивно они верили в толстовское определение искусства: «Искусство есть деятельность человеческая, состоящая в том, что один человек сознательно известными внешними знаками передает другим испытываемые им чувства, а другие люди заражаются этими чувствами и переживают их»[46].

Их убеждения, впрочем, различались по интенсивности. Не совпадение, что именно Леннон особенно презрительно относился к каверам на The Beatles. Он больше остальных верил, что музыка – это продолжение «я». Мало найдется успешных каверов на такие песни, как Strawberry Fields Forever или Julia. Маккартни же относился к самовыражению менее ревниво: отчасти потому, что другие люди интересовали его не меньше, чем собственное «я», а отчасти и потому, что его чаровало ремесло сочинителя песен, восторгало то, что песня – это сущность почти физическая, изваяние из музыки и слов. Пять песен The Beatles, на которые чаще всего делают каверы, принадлежат его перу: Yesterday, Hey Jude, Eleanor Rigby, Michelle и Let It Be.

Впрочем, как и всегда в их партнерстве, и то и другое было справедливо для них обоих. In