Читать книгу - "Попаданец. МУР. 1922 год - Вадим Владимирович Чинцов"

называет себя жиганом, Вором в законе, блатным — подлежит физическому уничтожению, ибо организованная преступность станет камнем на пути борьбы с криминалом.

Сталин медленно пожевал губами:

— Вот это — сурово. Даже для меня.

— А мне кажется, товарищ Петров, вы тут мешаете две вещи, — вмешался Дзержинский. — Традицию — и человека, который ее держит. Традицию уничтожают не расстрелом, а тем, что ей нечего дать: ни авторитета, ни выгоды, ни страха.

— Согласен, — сказал я, — но и оставлять ее без жесткого отношения не дело.

— Продолжайте. Это был не последний пункт.

— Последний, девятый. Законодательно закрепить, как в Соединенных Штатах, право народа защищать себя от криминала оружием: разрешить продажу гражданам после доскональной проверки их в отделении милиции. Это принесет деньги в казну и уменьшит число нападений — бандиты будут знать, что в любую минуту могут нарваться на выстрел. Умирать они не так уж и стремятся. Далее — разрешить сотрудникам правоохранительных органов стрелять на поражение при попытке вооруженного сопротивления. За покушение на жизнь сотрудника должно быть одно наказание — расстрел, даже если угрожали ножом или кистенем. Бандиты должны бояться убивать милиционеров, а тем более красноармейцев и сотрудников госбезопасности.

Сталин недоверчиво хмыкнул, и усы у него дернулись:

— А вы не боитесь, товарищ Петров, вооружать массы? Сегодня у них револьвер, а завтра — винтовка.

Я пожал плечами:

— Разве Советская власть должна бояться свой народ, которому она предоставила свободу? Если же она боится своего народа, то народная ли тогда это власть?

Дзержинский откинулся на спинку стула и долго смотрел на меня.

— Да, товарищ Петров, — произнес он наконец, — вы либо очень смелый, либо очень неосторожный. Надеюсь, что можно списать на юношеский максимализм. Интересным у нас получилось общение, правда, Коба?

Сталин кивнул и ухмыльнулся в свои усы:

— А насчет рекомендаций не беспокойтесь, мы сегодня же передадим их в вашу партийную ячейку. До свидания, товарищи!

Попрощавшись, мы с моим начальником вышли. А я гадал, как мою речь восприняла эта парочка. Ответственности за свои слова я не опасался, я уже прожил одну жизнь и смерть не казалась мне кошмаром. Глядишь в случае чего опять в кого-нибудь вселюсь.

* * *

Когда сотрудники МУУРа ушли, Дзержинский закурил папиросу и протянул вторую Сталину.

— Ну и как тебе молодой сотрудник? — спросил он, выпустив дым к потолку.

— Вчерашний студент, — Сталин взял папиросу, но прикуривать не спешил, вертел ее в пальцах. — А уже имеет собственное мнение и без оглядки на признанных авторитетов. Я, честно говоря, впечатлен. После приема в партию я бы не прочь привлечь его энергию в аппарат ЦК. Уверен, что Троцкий от него был бы в полном восторге.

— Из-за его стремления опереться на бывших? — Дзержинский усмехнулся в усы. — Боюсь, этот Петров и товарищу Троцкому укажет на недостатки в его наркомате.

— Еще как укажет.

— А наша «ленинская дубинка» критики в свой адрес не выносит, — Дзержинский стряхнул пепел. — Вокруг него держатся одни лизоблюды. — Он помолчал. — Но в целом этот вчерашний студент прав. Даже насчет продажи оружия населению. Мы этим сразу решим вопрос с наполнением бюджета: оружия на царских складах хранится столько, что его на десятилетия хватит.

— Вот видишь, а сам возмутился, что он массы предлагает вооружить.

— Возмутился ты, Коба, — не согласился Дзержинский. — Зато он счет вести умеет.

Он подошел к окну, постоял, глядя на двор, и вернулся к столу.

— Я за Петровым присмотрю. Думаю, ему уже по силам руководить как минимум МУУРом. Дам ему полгода себя проявить, а там видно будет.

Сталин наконец прикурил, затянулся и выпустил дым длинной струей.

— Полгода — срок хороший, — сказал Сталин — Если к тому времени он не наломает дров, я возможно возьму его к себе в аппарат. А если наломает… — он чуть повел папиросой, — значит, рано. Тогда пусть сидит в своем розыске и ловит бандитов.

— Жестоко ты с кадрами.

— Я не жестоко, я бережно, — ответил Сталин и посмотрел на Дзержинского. — Кадры, Феликс, надо проверять. Иначе они подведут нас, как тебя подвел твой Пантелеев.

Дзержинский нахмурился, получив шпильку в свой адрес. Но не обиделся на товарища по Партии. Они уже давно перешли на доверительное общение. Отношения Иосифа Сталина и Феликса Дзержинского были сложными и противоречивыми: в них переплетались как периоды тесного сотрудничества, так и моменты серьёзного недоверия с одной стороны.

На начальном этапе, в борьбе против Льва Троцкого, Дзержинский активно поддерживал Сталина. Их объединяла общая цель — ослабление позиций Троцкого и его сторонников в партийном руководстве. Но если для Сталина Троцкий был злом, которое необходимо устранить, то Дзержинский не скрывал своих симпатий к Троцкому и порой критиковал линию Сталина. В прошлом году в партии шла дискуссия о милитаризации профсоюзов. Дзержинский тогда активно поддерживал Троцкого в этом споре. (В связи со снижением интенсивности боевых действий на фронтах Гражданской войны, с декабря 1919 года «милитарист» Троцкий был привлечён к решению экономических проблем Советской Республики. Ему была поручена реализация программы по милитаризации экономики страны. В частности, милитаризация труда в РСФСР подразумевала переход от коллегиальности (системы управления комитетом завода или фабрики) к единоначалию и переходу от выборности руководства к его назначению «сверху». Это означало и подчинение профессиональных союзов рабочих экономическим организациям центра, которые — в свою очередь — стали бы подчинены военным структурам).

Для Сталина Дзержинский был ценен тем, что хорошо разбирался в хозяйственных вопросах и выступал за быстрое восстановление и развитие экономики СССР, Сталин подготавливал выдвижение Дзержинского на руководство Высшим советом народного хозяйства. Совместно они работали над программой индустриализации. Дзержинский разрабатывал «локомотивную» программу, которая предполагала форсированное развитие паровозостроения как ключевого фактора подъёма всей промышленности. Сталин безоговорочно поддерживал этот план.

Глава 15

Сталин переработал все предложения Петрова, запросив по каждому аналитику с конкретными цифрами — именно цифры должны были убедить Совнарком в необходимости реформировать органы власти.

Хорошенько поразмыслив, он пришел к выводу, что получить контроль над силовыми наркоматами — идея очень хорошая. Для него, руководителя секретариата, чья должность на первый взгляд малозначительна, а на деле дает власть над кадровыми потоками и повесткой, это был единственный способ дотянуться до наркомов, которые по сути оставались мало подконтрольны партии и могли в своих ведомствах творить что угодно их душе. Контроль над Дзержинским, терпеть не могшим вмешательств в свою епархию, и над Троцким с его Реввоенсоветом сразу дал бы рычаги давления на обоих. Особенно на ненавистного Троцкого.

Сталина бесило и другое. Лев Троцкий — не имевший военного образования,