Читать книгу - "Попаданец. МУР. 1922 год - Вадим Владимирович Чинцов"

Мать, которая как раз собиралась в университет, при виде этакого богатства чуть не лишилась дара речи. Она всплеснула руками, переводила взгляд с сала на картошку, потом на нас, будто не веря, что это наяву, и наконец выдохнула:

— Да откуда же такое? Неужто на Кубани все так живут?

— Живут, мама, живут, — усмехнулся я, вытирая со лба дорожную пыль.

Не теряя времени, она схватила обеих девочек — те уже вертелись вокруг мешков, норовя утащить по картофелине, — чмокнула меня на прощание в щеку и заторопилась на улицу.

Мы же, с наслаждением приняв холодный душ, переоделись во все чистое и тоже отправились на службу.

Как только я заглянул в кабинет Николаева, тот при моем появлении вскочил из-за стола, подлетел ко мне, схватил мою руку и принялся ее трясти:

— Наслышан, Степан, наслышан! Собирайся, нас уже ждут.

Я оторопело поинтересовался:

— Куда? Кто нас ждет?

— Нарком ждет, на Лубянке. Он еще вчера мне телефонировал и предупредил: как только ты вернешься, нам сразу же к нему подъехать.

Пока мы на служебном авто начальника МУУРа добирались до Лубянки, я всё размышлял, какого черта мною заинтересовался сам нарком. Неужели он решил использовать меня как пожарную машину для гашения пожаров криминального мира?

Мимо проплывали притихшие московские улицы: вывески с облупившейся краской, очереди у лавок, беспризорники, гревшиеся у костров в подворотнях. Николаев молчал, постукивая пальцем по кожаному портфелю, и это молчание раздражало больше любого разговора.

— Ты, Степан, на Лубянке особо-то не робей, — наконец обронил он, не поворачивая головы. — Докладывай коротко, по существу. Там скромных не любят, там любят ответственных.

— А чего мне робеть? — усмехнулся я. — Я человек служивый.

— Вот и славно, — кивнул Николаев и снова уставился в окно.

Автомобиль свернул на широкий двор, и я невольно подобрался: впереди, за массивными воротами, ждал разговор, который мог переменить всю мою дальнейшую службу.

Поднявшись на второй этаж, мы вошли в приемную и помощник наркома попросил нас обождать. Доложив о нашем прибытии, помощник удивленно кивнул на дверь:

— Феликс Эдмундович вас обоих ждет, проходите.

Мы вошли — и я невольно оторопел. Кабинет был обставлен до неожиданного скромно: потертый письменный стол под зеленым сукном, простые венские стулья, на стене — карта да портрет. Ни лепнины, ни тяжелых штор, ни золоченых кресел, каких я насмотрелся в других присутствиях.

Но поразило меня не это. Помимо легенды ЧК, за столом сидел еще один человек, чью фамилию в те годы знала вся страна, — молодой Иосиф Виссарионович. Оба пили чай в серебряных подстаканниках, и пар от чая неторопливо вился над их головами.

Дзержинский поднялся, вышел из-за стола и, пожав нам руки, сухо и коротко представил:

— Знакомьтесь. Генеральный секретарь Центрального комитета нашей партии большевиков и нарком по делам национальностей.

Сталин тоже поднялся и, не спеша, по-хозяйски, обошел нас, пожимая руки:

— Здравствуйте, товарищи. — Он чуть усмехнулся в усы. — Увы, должность моя в Партии слишком несущественна. Обыкновенный руководитель аппарата ЦК. Бумажки, бумажки, и снова бумажки. Да и в Совнаркоме мой наркомат в настоящее время является малозначимым.

— Не прибедняйтесь, Иосиф Виссарионович, — сдержанно заметил Дзержинский, возвращаясь на свое место. — Бумаги бумагам рознь. Через аппарат и решается, кому в республике дышать вольготно, а кому и на сутки не выдохнуть.

Он указал нам на стулья, сам сел, взял в руки стакан и внимательно посмотрел на меня:

— Ну что ж, будем знакомиться по-настоящему, товарищ Степан. А то в сводках одно, а в жизни, как водится, другое. — Он отхлебнул чаю и продолжил, уже суше, по-деловому: — Я получил из вашего управления два рапорта. Один — от товарища Николаева: тот просит ввести в управлении дополнительные должности инструктора по стрельбе и рукопашному бою. Второй — от товарища Панова: он предлагает создать школу милиции. И оба предложения, товарищ Петров, так или иначе связаны с вами. Именно вы указали на необходимость обязательного обучения сотрудников, и я с этим абсолютно согласен.

Он поставил стакан на подстаканник и подался немного вперед.

— Больше того. Раз мы создаем образовательные учреждения для милиционеров, необходимо создать и школы для сотрудников ГПУ. Об этом мы только что и говорили с товарищем Сталиным. — Дзержинский помолчал, и в голосе его появилась жесткая нотка: — Вот только ваше предложение привлечь к обучению бывших сотрудников полиции вызвало негативную реакцию у Кобы.

— Это моя партийная кличка, — негромко пояснил Сталин, прожигая меня тяжелым, немигающим взглядом.

Нам тоже принесли по стакану чая в подстаканниках. Мы взяли их в руки, но пить не спешили — ждали, пока кипяток хоть немного остынет, а заодно и того, что последует дальше.

— Ну так что скажете, товарищ Петров? — Дзержинский смотрел на меня в упор. — Почему вы считаете, что учить наших людей должны те, кто вчера еще служил царскому режиму?

Я невольно хмыкнул:

— Феликс Эдмундович, ответьте на вопрос: если на завод требуются опытные специалисты, такие как токари, слесари. Вы сможете обеспечить работу завода, набрав на него вчерашних неграмотных крестьян?

Дзержинский покосился на Сталина и ухмыльнулся:

— Нет, не обеспечу.

— Правильно, без опытных и обученных мастеров станки не только не будут работать, но и выйдут из строя, испорченные руками вчерашних пахарей, которые сложнее лопаты в руках ни одного инструмента не держали. Но при наличии таких мастеров вы со временем, подчеркиваю, со временем, сможете получить и токарей и слесарей и наладчиков. Но вот только сколько на это уйдет времени, товарищ нарком?

— И сколько же, товарищ Петров?

— Много! На обучение потребуется не один месяц, может и несколько лет, в зависимости от сложности производимой продукции. Но помимо учебы необходимы годы практики, без которых из ученика не получится настоящего мастера. А вы ждете от вчерашних крестьян и рабочих успехов в розыске преступников! Они же не знают даже азов ведения следствия. Это все равно, если инженера посадить доить корову, которую он впервые увидел. Даже этому нужно учиться. А у кого молодые сотрудники милиции смогут научиться тонкостям профессии? Только у сотрудников полиции.

Я покосился на Николаева, который сидел ни жив ни мертв, слушая мои крамольные слова и продолжил:

— Как вам не хочется, товарищ нарком, но для создания профессиональной милиции вам потребуется привлечение старых кадров, пусть они до революции и служили царю. Но это не значит, что они, эти бывшие полицейские, являются врагами новой советской власти. Они же всю свою жизнь защищали обычных граждан от уголовного мира, так же, как сейчас этим занимается рабоче-крестьянская милиция. Вот возьмем армию. Разве бы наша Красная Армия смогла одерживать победы