Читать книгу - "Попаданец. МУР. 1922 год - Вадим Владимирович Чинцов"

— То есть вы одобряете? — спросил он уже без напора.

— Я одобряю не человека, а порядок, — ответил Ленин. — Нам надоело, что у каждого наркомата вольница, анархия даже я бы отметил. И что решения принимаются по настроению того, кто командует наркоматом.

Он повернулся к Сталину, и глаза его блеснули тем самым интересом, который так хорошо знали старые товарищи:

— Товарищ Сталин, вы докладывали о контроле. Так вот, я предлагаю не только надзор. Отменим право ГПУ на внесудебное следствие — полностью. Отменим право высылать в лагеря на срок до трех лет без суда. Упраздним судебную коллегию ГПУ: пусть решает суд, а не ведомство. Прокуратуре — возможности для надзора, настоящей, а не декоративной.

— И комитет, — добавил Сталин. — При ЦК, Владимир Ильич.

— Да, и комитет, — согласился Ленин. — Комитет собственной безопасности при ЦК, которому станут подконтрольны все силовые наркоматы. — Он помолчал и добавил, глядя на Троцкого: — Все. Включая армию и госбезопасность.

— Это неслыханно, — сказал Троцкий, уже почти спокойно. — Мы создаем надзирателя над людьми, которых сами же поставили защищать революцию. Дайте пять лет — и этот надзиратель будет страшнее любого суда.

— Мы живем не в спокойной стране, Лев Давидович, — ответил Ленин. — Злоба дня — не только враг. Сколько раз мы убеждали себя, что человек — наш? Сколько раз этот «наш человек» оказывался помехой? Вот против этого и выстраиваем стену. Иначе через несколько лет вы же и спросите: кто в партии подписал эти страшные бумаги?

— Я готов отвечать за свои приказы, — отрезал Троцкий.

— Вот и хорошо, — Ленин прищурился. — Пусть теперь партия сможет осуществить контроль за такими приказами. Тогда и спросить будет с кого.

Дзержинский наконец пошевелился:

— Владимир Ильич, значит, и мои сотрудники…

— И ваши сотрудники, — спокойно подтвердил Ленин. — Прежде всего ваши.

Дзержинский медленно кивнул, и в этом кивке было больше согласия, чем в его прежнем молчании.

Троцкий сел. Аккуратно, почти демонстративно подтянул стул к столу, поправил листок и больше не сказал ни слова — и от этого молчания в зале стало не по себе.

Ленину же, судя по всему, стало интересно другое: как Сталин, получивший руководство новым Комитетом, сможет противостоять силовикам. Он посмотрел на него долгим взглядом, будто прикидывал что-то в уме, и сказал только:

— Ну, товарищ Сталин, теперь дело за вами, — сказал Ленин, откидываясь на спинку. — А мы посмотрим, что выйдет из этой вашей затеи. — Он полистал лежавшие перед ним бумаги. — Следующий вопрос повестки — общие предложения товарищей Дзержинского и Сталина о свободной продаже населению оружия для защиты жизни и имущества от нападений криминальных элементов.

По залу прошел шумок. Троцкий поднял голову.

— Продажа не бесконтрольная, разумеется, — продолжил Ленин, — а с выдачей разрешения на приобретение и ношение органами внутренних дел, применительно к каждому желающему. Заявитель оплачивает государству пошлину за разрешение — так товарищ Сокольников получит поступления не только от продажи самого оружия, но и от пошлины. Цифры, представленные в наркомфин, впечатляют. По сравнению с ними введение платы за проезд на трамваях и штрафов за безбилетный проезд — детская забава. Тем более что реально оштрафовать безбилетника нет никакой возможности.

— Позвольте, — не удержался Сокольников, — но ведь плата за проезд…

— Товарищ Сталин предлагает вообще отменить плату за проезд в общественном транспорте, — перебил его Ленин, — избавившись от расходов на билетеров и контролеров. И я эти предложения поддерживаю. Пусть лучше казна получит пошлину с того, кто желает защищать свой дом, чем мы будем держать армию контролеров, которые не могут поймать одного безбилетника.

— А если у человека нет денег даже на пошлину? — спросил кто-то с дальнего конца стола.

— Тогда у него нет и оружия, — ответил Сталин. — Как и сейчас.

Ленин кивнул и пошел дальше:

— Далее — предложение по ужесточению уголовного законодательства: ввести расстрел для тех, кто именует себя блатным, жиганом или Вором, а также для виновных в покушении на жизнь сотрудников силовых наркоматов и государственных органов. Разрешить милиции стрельбу на поражение без предупреждения при оказании вооруженного сопротивления. С началом НЭПа преступники всех мастей распоясались не на шутку.

Он замолчал и вдруг невольно вспомнил, как у него отобрали автомобиль в 1919 году. Нападение произошло недалеко от Сокольнического райсовета. В машине, черном «роллс-ройсе», находились председатель Совета народных комиссаров, его сестра Мария Ульянова, личный водитель Степан Гиль и охранник Иван Чабанов. Ленин приказал остановить машину, приняв бандитов за красноармейский патруль. Угрожая оружием, те потребовали выйти всем четверым. Ленин пытался предъявить документы и сказал: «В чем дело? Я Ленин!»

— А бандит ему в ответ: «Черт с тобой, что ты Ленин, а я Кошельков, хозяин города ночью», — негромко произнес Ленин, и в зале стало тихо: никто не знал, как реагировать на то, что вождь сам вспоминает о собственном унижении.

Обыскав всех, бандиты отобрали у Ленина документы и пистолет системы «Браунинг», после чего уехали. Позже Кошельков, просмотрев документы, велел поворачивать обратно — он решил взять Ленина в заложники и обменять на своих подельников из Бутырской тюрьмы. Но к тому моменту Ленин с сестрой, Гилем и Чабановым уже добрались до Сокольнического райсовета, где их долго не хотели пускать: документов-то при них не было. Машину нашли в ту же ночь у Крымского моста — с убитым милиционером у бензобака.

— А ведь я тогда уже был председателем Совнаркома, — сказал Ленин, глядя на Сокольникова. — И меня остановил человек, которому я предъявил документы на имя руководителя государства. Вот вам и вся ценность бумаги, если за ней нет силы.

Вспомнив этот эпизод, Владимир Ильич жестко резюмировал:

— Обязательно внести изменения в наше уголовное законодательство! Авторы проекта правы в том, что за эти годы стало ясно: исправить преступника невозможно. А вот использование осужденных уголовников на полезных работах в специальных трудовых лагерях принесет пользу стране. Пусть валят лес в Сибири, строят дороги. — Он помолчал. — И еще. Нынешние утвержденные штаты милиции не справляются с бандитами. Надо увеличить их в несколько раз за счет демобилизованных красноармейцев, которые, как верно отметил в своей докладной записке товарищ Дзержинский, после демобилизации от безработицы подаются в уголовники и сбиваются в банды.

— И вам, товарищ Сокольников, — Ленин повернулся к наркому финансов, — следует предусмотреть отдельными статьями расходов государственного бюджета повышенные оклады и премии, материальное и продуктовое снабжение.

Сокольников записывал, покусывая кончик карандаша, и вид у него был такой,