Читать книгу - "В окружении - Павел Смолин"

с ольшаником. Течение лениво несло по поверхности листья и пузыри болотного газа.

Вся группа стояла на берегу. Никто не переходил.

— Что встали?

— Брод, — объяснил Апанас. — Был он тут весной ещё. Теперь вот.

Я посмотрел на воду. Там, где показывал дед, торчали обломки кольев. Брод размыло. Или кто-то постарался.

— Вплавь? — задумался я, чувствуя, как захлопывается ловушка.

— Можно. Глыбко, но тихо. Только раненых как? — дед посмотрел первым делом на Горюнова.

Сзади за лесом хлопнул одиночный выстрел. Потом второй. Это Семён, которого я оставил сзади на тропе, давал знать: идут.

— Кравчук! Верёвка? — отрезал я.

— Есть верёвка. — Кравчук уже рылся в мешке. — Двадцать метров. Трофейная.

— Мало. Ремни, обмотки — всё в верёвку. Яшка — на ту сторону, вплавь, с концом. Жорка, Никита — рубите жерди, два плота под носилки. Мельников, второй пулемёт где?

— У Дёмина.

— Дёмин!

Дёмин подошёл. Травинка во рту, второй пулемёт трофейный, с хутора — на плече.

— Ефрейтор. Ты с пулемётом на ту сторону, первым, сразу за Яшкой. Ляжешь там на берегу, прикроешь переправу. Как немцы выйдут к воде, они твои.

— Понял. — Дёмин передвинул травинку. — А ты?

— Я здесь с сержантом. Держу, пока переправляетесь. Потом к вам.

Дёмин кивнул и шагнул в воду. Пулемёт он держал над головой.

Яшка плыл первым. Конец верёвки закусил зубами и грёб саженками легко, будто родился в протоке. На той стороне выкарабкался на берег, обмотал верёвку вокруг ольхи, натянул. Махнул рукой.

Дёмин выбрался на берег следом. Лёг в ольшанике, развернул пулемёт стволом на наш берег. Помахал мне рукой.

Дальше остальные двинулись по верёвке, держась, кто как умел. Пустые сидоры, винтовки над головой. Кто не умел плавать, того тащили двое. Нина переплыла сама, держа над водой сумку с бинтами. Ковальский плыл по-собачьи с чемоданом на спине и ругался по-польски. Кравчук связал из жердей плотик, уложил на него мешки с крупой и толкал перед собой.

Горюнова тоже переправляли на плоту. Четыре жерди, связанные обмотками, сверху плащ-палатка, на ней лейтенант. Двое толкали плот, двое плыли рядом, придерживая. Лейтенант лежал с пистолетом в руке и смотрел на наш берег.

Грушку Яшка с той стороны звал свистом. Кобыла стояла на берегу, двигала ушами, переступала. Потом шагнула в воду, ещё, и поплыла, задрав морду и фыркая.

Сзади, совсем близко, раздались частые выстрелы.

Семён вывалился из ольшаника на берег, тяжело дыша.

— Здесь, — выдохнул он. — Сейчас.

На нашем берегу оставались мы трое и пятеро последних. Мохов, Никита, Касымов, Прохор Лукич и правый Лукашин. Он держался за верёвку и смотрел на меня.

— Пошли! Все! Сержант, ложись! — я махнул рукой в сторону потока.

Мельников лёг на краю берега в корнях ольхи лицом к лесу, я — рядом, Семён — чуть правее.

Пятеро полезли в воду.

Из леса метрах в восьмидесяти вышла цепь.

4

Мельников пальнул первым.

Цепь упала, и тут же прилетела ответка. Пули с визгом шли над водой, ложились в протоку столбиками брызг. Пятеро в воде плыли, вжимая головы и держась за верёвку.

С того берега ударил второй пулемёт. Дёмин. Длинная очередь пронеслась на нашими головами по опушке. Противники стали отползать назад в лес.

— Отход! — крикнул я. — Сержант, в воду!

Мельников закинул пулемёт за спину и скатился в протоку. Семён — за ним. Я — последним.

Вода была холодная, цепенящая после жары. Сапоги потянули ко дну. Я схватился за верёвку и пошёл, перехватывая руками. Автомат висел гирей на шее, ремень резал горло.

С нашего бывшего берега из ольшаника по воде прошлась автоматная очередь. Потом ещё. Пули шлёпали в воду вокруг, совсем близко.

Мохов, плывший впереди меня, вскрикнул и отпустил верёвку. Течение развернуло его. Правый Лукашин, плывший перед ним, бросил верёвку, поймал Мохова за шиворот и потащил.

Дёмин на том берегу не переставая стрелял по ольшанику. Автоматы на нашем бывшем берегу замолкали, потом снова начинали, уже чуть с другой позиции.

Я выбрался на берег на четвереньках. Мельников уже лежал в ольшанике и разворачивал свой пулемёт. Семён втаскивал на берег Мохова, у которого из плеча шла кровь. Лукашин сидел рядом, кашляя водой.

— Все? — Я обернулся к воде.

На верёвке никого не было.

— Все, — сказал Семён.

Дёмин лежал за пулемётом в десяти метрах от меня. Стрелял короткими. Между очередями коротко свистнул сквозь зубы, как всегда, когда ему что-то нравилось.

— Ефрейтор! Отходим! — я понял, что его понесло.

— Сейчас, — ответил Дёмин. — Ещё одного.

Дал ещё очередь.

С того берега ответил пулемёт из-за ольхи, прошелся длинной очередью вдоль нашего берега. Я вжался в землю. Пули просвистели над головой, срезая ветки.

Пулемёт Дёмина затих. Я поднял голову.

Дёмин лежал за пулемётом, щекой на прикладе, будто целился. Травинка торчала у него изо рта. Пилотка съехала на затылок.

Я подполз к нему, перевернул. Пуля вошла ему в висок слева под пилоткой. Глаза были открыты.

С того берега снова начали палить.

— Сержант! Подави! — крикнул я, все еще глядя на Дёмина.

Мельников ударил по ольшанику на том берегу, щедро выпуская всю ленту. Немец притих.

Я взял пулемёт Дёмина, тяжёлый и горячий, сдёрнул с Дёмина ленту, посмотрел на него ещё секунду.

Забирать его было некуда и некогда.

— Отход! В лес! Бегом! — проорал я и напоследок сжал плечо Дёмина.

5

Апанас вёл нас в болото. Не в то, через которое мы шли на остров, а южнее. Чёрное, с ржавой водой и зелёной ряской, без единой сосны, только кочки и чахлые берёзки, высотой с человека. Над водой стоял запах тухлых яиц.

— Зыбун, — сказал Апанас, останавливаясь на краю. — Тут немец не пойдёт.

— А мы-то пройдём? — засомневался я.

— Да. — Дед натянул сапоги. — Только за мной шаг в шаг. Не дышать, не говорить, не раздумывать. Кто думать начнёт — того болото услышит.

Он шагнул первым. Земля под его ногой качнулась, как пружинный матрас. Он сделал второй шаг. Третий. Потом обернулся.

— Ну?

Пошли цепочкой по одному. Горюнова несли на руках: волокуша в зыбуне вязла. Земля качалась под ногами, проминалась, чавкала. Кое-где проступала вода.

Грушка, замерев, стояла на краю. Яшка тянул её за повод.

— Яшка! Брось её! — крикнул я через плечо.

—