Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

только разрушал...» Кто мог бы предположить, что этот «искровский» съезд беспощадно раздавит редакционную коллегию «Искры», только что им признанной центральным органом партии? Какой политический звездочет предсказал бы, что товарищи Мартов и Ленин выступят на съезде как враждебные вожди враждебных сторон? Все это прогремело, по-видимому, как гром с ясного неба... «Этот человек [Ленин] со свойственными ему энергией и талантом сыграл роль партийного дезорганизатора... За Лениным... стояло новое компактное большинство «твердых» искровцев, противопоставлявших себя искровцам «мягким». Мы, делегаты Сибирского союза, были в числе «мягких». И... мы не думали, что испортили свои революционные формуляры... Утверждение старой редакции «Искры» подразумевалось само собою... На другой день, товарищи, мы хоронили «Искру»... Отныне «Искры» нет...»

Вторя Мартову, он писал, что Ленин, побуждаемый жаждой власти, навязывает партии «осадное положение» и свою «железную руку». «Мы потерпели поражение, ибо в книгах судеб была предопределена победа не централизму, эгоцентризму... И товарищ Ленин превратил скромный Совет во всемогущий Комитет Общего Спасения, дабы взять в нем на себя роль «неподкупного» Робеспьера». И подобно новоявленному Робеспьеру, Ленин готовит место для «термидористов социалистического оппортунизма». Впервые Троцкий провел это далеко идущее сравнение, к которому будет возвращаться снова и снова на протяжении всей жизни в самых разных обстоятельствах и ситуациях. Но в тот момент он хотел сказать следующее: террор Робеспьера вызвал термидорианскую реакцию — отступление не просто от якобинства, но от французской революции в целом. Подобным же образом Ленин доводит принцип централизма до абсурда и тем не только бросает тень на самого себя, но и провоцирует ответный отход от принципа централизма, отход, который будет на руку оппортунистам и федералистам, затесавшимся в социалистическое движение. В послесловии Троцкий насмешливо добавляет, что он и не думал сравнивать Ленина с Робеспьером: большевистский вождь не более чем карикатура на Робеспьера и «отличается от своего великого образца приблизительно тем же, чем вообще вульгарный фарс отличается от исторической трагедии». Троцкий ополчился на Ленина и перестал стесняться выражений. Он нападал со всей силой чувств и бил своей гневной речью со всего размаху.

Меньшевики привели в исполнение угрозу бойкотировать «Искру» и ЦК. В числе прочих Троцкий перестал писать в газету. В сентябре 1903 года меньшевики собрались в Женеве, чтобы определиться с дальнейшими действиями: насколько следует затягивать бойкот? Стоит ли рисковать своим положением в партии и стоит ли основывать отдельную партию в случае исключения? Или меньшевикам следует действовать так, чтобы остаться в партии, и постараться сместить Ленина на следующем съезде? Мнения разделились. Несмотря на всю ярость публичных нападок на Ленина, Троцкий встал на сторону умеренных. Цель бойкота, по его мнению, состояла в том, чтобы оказать давление на Ленина и Плеханова, вернуть «старикам» «Искры» их высокое положение и восстановить партийное единство. Конференция приняла резолюцию, написанную совместно Троцким и Мартовым. В той ее части, которую составил Троцкий, утверждалось: «Мы считаем для себя нравственно и политически обязательным вести организационными силами... борьбу с применением всех мер, которые, не ставя нас вне партии и не компрометируя ни самой партии, ни идеи ее центральных учреждений, могут... привести нас к такому изменению состава высших учреждений партии, которое обеспечивало бы ей возможность свободно работать над идейным и организационным воспитанием партии»50. Но, хотя меньшевики остановились в нескольких шагах от окончательного разрыва, они сформировали теневой центральный комитет, чтобы вести кампанию против «Искры» и ленинского комитета, и в случае окончательного разрыва он, безусловно, стал бы во главе новой партии. В этот меньшевистский комитет, или бюро, вошли Аксельрод, Мартов, Троцкий, Дан и Потресов. За исключением Троцкого, все они до конца останутся вождями меньшевизма.

Кстати сказать, меньшевикам совсем не пришлось брать на себя одиозную миссию партийных раскольников. Бойкот, объявленный ими под бурю протестов, быстро дал результаты. Плеханов, который на первых порах неколебимо стоял за Ленина, теперь старался умиротворить оппозицию и загладить обиды. Он попробовал убедить Ленина в том, что они должны восстановить прежнюю редколлегию. Ленин не уступал ни на йоту: он не может, заявил он, под давлением неорганизованных эмигрантских группировок отменить решение, принятое съездом. С точки зрения регламента, без которого обычно не обходится ни одна партия, довод Ленина был неопровержим. Но Плеханов мог позволить себе им пренебречь. Он был председателем партийного Совета и оставался самым влиятельным членом редколлегии «Искры»: после ухода Мартова она состояла только из самого Плеханова да Ленина. Плеханов решил предложить Аксельроду, Засулич, Мартову и Потресову вернуться в редколлегию. Ленин из нее вышел. Таким образом меньшевики заполучили в свои руки по-прежнему влиятельную «Искру». Скоро уже сторонники Ленина начали задумываться, не слишком ли далеко он зашел и не разумнее ли помириться с оппонентами. Ленин потерпел поражение и оказался в изоляции, однако же он еще больше убедился в верности своей позиции и укрепился в решимости отстаивать ее.

К досаде Плеханова, с меньшевиками в «Искру» вернулся и Троцкий. Дав искровским ветеранам возможность возвратиться с победой, Плеханов конечно же не мог захлопнуть дверь прямо перед носом у их самого преданного защитника и протеже. Но для начала он просто убедил Мартова, нового главного редактора газеты, держать Троцкого на второстепенном положении по сравнению с тем, которое он занимал прежде или которое хотел ему предложить Мартов. Видимо, Троцкого ограничили написанием статей на сравнительно маловажные темы, особенно после того, как российским читателям не понравился оскорбительный тон его полемики с Лениным. Плеханов, хоть он и сам теперь гневно набрасывался на Ленина, не желал мириться с таким же тоном у Троцкого. В конце концов он потребовал, чтобы «Искра» прекратила публиковать статьи Троцкого, и пригрозил уйти из газеты, если с ним не согласятся. По его словам, ему было «нравственно невыносимо» редактировать газету, для которой пишет Троцкий.

Поводом для «ультиматума» стала статья Троцкого о только что разразившейся Русско-японской войне. Статья, опубликованная в «Искре» в середине марта 1904 года, была путаной и по содержанию, и по стилю — Плеханов имел основания возражать против нее, — но она содержала также несколько важных мыслей. Большую часть статьи Троцкий посвятил разоблачению русского либерализма, половинчатого, нерешительного, непоследовательного и склонного к предательству. Такая позиция среднего класса не могла не повредить делу демократии, но из нее вытекало одно извиняющее ее следствие: либерализм не может встать во главе революции и своими действиями ускоряет «самоопределение пролетариата». Однако в целом статья критиковала позицию партии, что не вполне согласовывалось с антилибераль-ными обличениями. Троцкий подверг критике «большинство партийных комитетов» за их непродуманную пропаганду, утверждавшую, что война против Японии ведется в интересах и при поддержке русской