Читать книгу - "Дипломат. Игры компромиссов - 4 - Владимир Неровитов"

качестве переводчика, и добиваться интервью с этим Гордеевым. Другого выхода у нас нет», — пришел к выводу советник. Но сначала требовалось получить санкцию Кузнецова. Теперь, когда Брежнев лично дал карт-бланш, правила игры изменились, и в том, что касалось журналиста, он точно сможет привлечь Игоря на свою сторону.

Советник вернулся в крыло резидентуры.

— Ну что, Игорь Прокопьевич, — прямо с порога негромко начал Стрелец, подняв указательный палец кверху. — От самого мы получили добро на операцию по выявлению заговорщиков, но не получили главного — информации. Если даже Андропов оказался совершенно не готов к подобному повороту событий, значит, мы столкнулись с чрезвычайно талантливым и наглым соперником.

— Что ты сказал про Юрия Владимировича? — переспросил Кузнецов.

— Я сказал, что он не в курсе. Вообще. Никаких сигналов и полное отсутствие слухов.

— Так, может, все-таки случайное стечение обстоятельств? — на всякий случай бросил резидент.

— Леонид Ильич уверен в наличии заговора, как, впрочем, и твой шеф, и Громыко. Эта часть больше не обсуждается.

— Ты поделился с ним компромиссом?

— Да. Генсек дал зеленый свет, — с гордостью подтвердил советник.

— Ну хоть так, — вздохнул Кузнецов. — Судя по выражению твоего лица, это не единственное, что требуется от нас?

— Выявить, кто стоит за всем этим авиашоу и что они там еще задумали, — Стрелец посмотрел в глаза другу.

— Никак не могу понять, и как я пропустил тот момент, когда ты полюбил играть в детективы, — рассмеялся Игорь Прокопьевич.

Но по нему было видно, что новый вызов полковника вполне устраивает. Искать заговорщиков — это не партийную комиссию окорачивать. Совсем другое дело! Совсем другой адреналин!

* * *

Анна Никаноровна Бурая устало наблюдала за тем, как Савелий Петрович расправляется с сосисками в тесте. В какой-то момент ей показалось, что они скоро полезут у него из глазниц, ноздрей и других подходящих частей тела. Она не понимала, как мужчина, даже молодой, может съесть столько и при этом оставаться абсолютно живым и здоровым. Нечеловеческий аппетит коллеги вызвал в ней нечто подобное на ужас. В какой-то момент Бурая подумала, что в организме Савелия Петровича отсутствует механизм, отвечающий за насыщение. Она живо представила, как Пуговкин ест до смерти.

«Надо же такой чепухе прийти в голову», — подумала Бурая.

— Однако я не понимаю, Савелий Петрович, — не терпящим возражений тоном обратилась она к коллеге. — Время идет. Мы топчемся на месте. Вот вы сегодня что сделали?

— Сосисок поел, — простодушно ответил Пуговкин, глядя ревизорше в глаза.

— Ну да, ну да, — промычала Анна Никаноровна. — А я вот даже и этого не смогла…

— Так угощайтесь, Анна Никаноровна, — Пуговкин протянул ей блюдо с сосисками.

— Да ну вас, товарищ Пуговкин! Неужели вы думаете, что я не справилась бы с этим простым заданием без вашей помощи⁈

— Тогда чего вы от меня хотите? — совершенно искренне удивился он.

— Я полагаю, нам всем стоит вернуться к работе. Или вы думаете, что Родина будет держать нас здесь до бесконечности? — в Бурой нарастало раздражение.

— Ну это как Геннадий Иванович скажет, — заметил Пуговкин.

— Резонно, — Бурая подняла глаза на собеседника. — Только где этот ваш Геннадий Иванович? Уже два часа, как вышел покурить — и пропал с концами.

Савелий Петрович Пуговкин смотрел на Бурую. С одной стороны, она, конечно, была права: целый рабочий день пошел под откос. С другой — а что от них зависело? Скажут копать — будут копать, скажут танцевать — будут танцевать. Так что, как ни крути, надо было ждать Шмакова, куда бы он там ни делся. Пуговкин аккуратно открыл алюминиевую банку и налил себе свежего пива.

— Не хотите попробовать, Анна Никаноровна?

— Не хочу и вам не советую, — поджала губы она.

— Ну, как хотите, — махнул рукой Савелий Петрович. — За ваше здоровье!

Бурая поняла, что еще немного — и она сама своими собственными руками выкинет этого бездельника в окно. Впрочем, сказать о себе, что она в отличие от коллеги — трудяга, Анна Никаноровна тоже не могла.

— Вот что, товарищ Пуговкин, я сейчас пойду поищу эту их сладкоголосую Серафиму Павловну. Если Шмаков появится, наберите по внутреннему приемную.

Ревизорша сосредоточенно шла по посольским коридорам. Планировка была непривычной, и она не сразу нашла дорогу к Царевой. К тому моменту, когда она наконец увидела вожделенную табличку «Приемная», в голове сформировалось четкое понимание: случилось нечто непредвиденное. Анна Никаноровна осознала, что за все время своих странствований по просторам дипмиссии, она не встретила ни одного человека. Это было ненормально.

Серафима Павловна сидела на своем рабочем месте в сильной задумчивости. Она не сразу отреагировала на появление Бурой.

— Чем могу помочь? — Царева устало посмотрела на посетительницу.

— Серафима Павловна, — ревизорша не стала ждать приглашения, взяла стоявший у стены стул и перетащила его к столу секретарши. — Объясните мне, пожалуйста, что здесь происходит? Почему за целый рабочий день члены комиссии так и не получили доступа к документам посольства? Что это за самоуправство в конце концов?

— Анна Никаноровна, боюсь, у вас нет допуска.

— Чего у меня нет? — взъярилась Бурая. — У меня мандат партии, если вам еще непонятно!

— У вас нет допуска. А в свете последних событий, шансов на его получение у вас ноль целых ноль десятых.

— Утром вы вели себя иначе. Что изменилось?

— Поверьте, многое.

— И тем не менее, — настаивала Анна Никаноровна. — Я хотела бы знать. Вернее, я требую от вас правдивой и достоверной информации.

— Ладно, — безразлично ответила Царева. — С советского военного аэродрома в Гроссенхайне сегодня был угнан истребитель.

Анна Никаноровна побледнела.

— Что с вами? Воды? — Царева не ожидала, что ее слова могут стать причиной такой реакции.

— Нет-нет, спасибо! — еле слышно произнесла Бурая. — Серафима Павловна, помогите мне, пожалуйста, связаться с командованием ГСВГ в Вюнсдорфе.

— И кого мне там искать?

— Вы мне только скажите, с какого телефона можно, а я сама наберу, — ответила Анна Никаноровна, вытаскивая потрепанный блокнот из своей необъятной сумки.

Царева хотела сначала заартачиться, но потом решила, что куда больше пользы будет от того, что она узнает, кому и зачем собирается звонить неприступная ревизорша.

— Пожалуйста, — Серафима Павловна указала на зеленый аппарат. — Но без моей помощи это будет едва ли возможно. Связь специальная, только через Москву. В общем порядке можете попробовать заказать разговор из пансиона.

Бурая будто не слышала последнего замечания.

— Постарайтесь, я вас очень прошу, — сдалась Бурая.

Серафима Павловна внимательно посмотрела на собеседницу. На Анне