Читать книгу - "Дипломат. Игры компромиссов - 4 - Владимир Неровитов"

а где-то за Полярным кругом. Но никому даже в голову не пришло присмотреться к этому повнимательнее.

Гордеев привычно терся около определенных на профилактический ремонт самолетов. Окружающим не было никакого дела до техника — скорее было бы удивительно, если бы его здесь не оказалось. Даже когда заработал двигатель истребителя, это не вызвало подозрений: подумаешь, обычный пробный запуск силовой установки. Только когда борт под номером 152 выкатился на рулежную дорожку, охрана хоть как-то среагировала и попыталась перекрыть путь к взлетно-посадочной полосе.

На удивление умело обойдя неожиданное препятствие, Алексей Гордеев, который сидел за штурвалом боевой машины впервые в жизни, как мог, рулил по взлетно-посадочной полосе.

Дежурный по аэродрому уставился в бинокль, не веря собственным глазам: серебристый истребитель-бомбардировщик без санкции руководителя полетов, некрасиво виляя носовым колесом, мчался по ВПП.

Со стороны казалось, что за штурвалом сидит необученный пилот, поэтому все думали, что эпопея с несанкционированными покатушками закончится, не успев начаться. На поле даже выгнали скорую помощь и пожарные машины. Но, вопреки всем ожиданиям, желаниям и прогнозам, самолет не просто не упал — он на бреющем полете пролетел мимо нескольких военных аэродромов, обставил кучу поднятых по тревоге МиГов и всего через двадцать три минуты пересек границу ФРГ.

Алексей Гордеев не знал немецкого языка и не имел понятия, где приземлится. Определив для себя, что уже находится на Западе, он успешно катапультировался, а истребитель упал на лесной массив неподалеку от оживленного автобана.

* * *

В приемной Истомина стоял настоящий бедлам — телефоны разрывались от непрерывных звонков. Серафима Павловна не успевала отвечать на обращения журналистов. Да и говорить ей было особо нечего, поэтому она ограничивалась формальным: «Как только официальный пресс-релиз будет готов, мы вам непременно сообщим». На все остальные вопросы Царева сухо отвечала: «Без комментариев». Но в голове то и дело всплывала одна и та же пугающая мысль: а если бы на борту находился боевой запас, а если бы ядерный?..

В кабинете главы советской дипмиссии собрались политический советник, резидент, военный атташе и председатель партийной комиссии. От густого табачного дыма здесь было еще тяжелее, чем от непрерывных телефонных звонков в приемной. Прокололись в ГДР, а спасать ситуацию приходилось в Бонне.

— Ну что, товарищи, — Истомин поднял уставшие глаза. — Москва высказалась. Позиция Министерства иностранных дел сформулирована предельно жестко, без полутонов. Требования два: немедленная, безоговорочная выдача перебежчика Гордеева и возврат всех до единого обломков машины. А теперь, коллеги, хотелось бы услышать от вас, каковы наши реальные шансы?

— Гордеева нам не отдадут, — коротко ответил Кузнецов. — Без вариантов, но видимость борьбы создать необходимо. Будем настойчиво требовать перебежчика — получим хотя бы самолет.

— А вы что думаете, Константин Иванович?

— А что тут думать⁈ — эмоционально высказался Стрелец. — Игорь Прокопьевич совершенно прав. Немецкие избиратели не поймут, если власти отправят беглеца на родину. Он, конечно, не узник совести, но тот ураган, который поднимется в западной прессе в случае принудительного возвращения Гордеева в Союз, будет куда разрушительнее, нежели освещение благополучного катапультирования в Федеративную Республику. В итоге этого человека попросту поднимут на щит идеологической борьбы с СССР.

— Павел Петрович, ваше мнение? — Истомин обратился к военному атташе Астахову.

— Как вы понимаете, мое ведомство интересует прежде всего самолет. Понятно, что чем раньше мы получим то, что от него осталось, тем лучше, — ответил Астахов. — Успокаивает только, что это не самая новая модель, и наши ВВС пересаживаются на истребители нового поколения. Так что никаких последних секретов нашей военной авиапромышленности они там не найдут просто потому, что их там нет.

— Геннадий Иванович, а что думает партия? — поинтересовался у Шмакова посол.

Председатель партийной комиссии взял небольшую паузу. Отправляясь в заграничную командировку, он не думал, что придется столкнуться с кризисом такого масштаба. И Геннадию Ивановичу совершенно не хотелось брать на себя ответственность за решения, которые будут приняты по этому поводу. Но и уйти в тень тоже никак не выходило.

— Товарищи, — Геннадий Иванович оглядел присутствующих тяжелым взглядом. — Если бы мы были на партсобрании, я бы сказал, что надо любой ценой вернуть этого гада домой, где предать его справедливому и открытому суду, чтобы каждый советский гражданин знал, чем чреваты подобные… путешествия. Но из вашего, Алексей Федорович, кабинета ситуация выглядит несколько сложнее, что ли. В финале не все белое останется белым и наоборот, если я правильно понял.

— Это вы верно подметили, — произнес Истомин.

— Поэтому до того, как высказать свое мнение, я хотел бы послушать тех, кто лучше меня разбирается в этом вопросе. Также хотел бы уточнить: а что известно о самом Гордееве. Что говорит? Зачем он это сделал? Он ведь должен был как-то готовиться к этому перелету. Неужели в части никто ничего не замечал?

— Если позволите, — Кузнецов открыл подготовленную ему справку. — То, что нам известно на данный момент. Алексей Карпович Гордеев, двадцати трех лет, авиационный техник попросил политического убежища. После этого никого из нас к нему не допустят. Ранее ни в чем крамольном замешан не был, член ВЛКСМ, обладает фотографической памятью. Своим желанием бежать на Запад никогда не делился ни с кем из близкого окружения. По свидетельству сослуживцев, Гордеев до этого случая не управлял самолетом. Никаким. Не то что истребителем-бомбардировщиком.

— Такими темпами у нас скоро дети начнут угонять самолеты, — неосторожно заметил Шмаков.

— Не могу не поддержать вас, Геннадий Иванович, — Стрелец снова вступил в обсуждение. — Лично я сильно сомневаюсь в истории удачливого дурачка. Все-таки боевой истребитель, а не ковер-самолет. Он требует профессиональных навыков.

Серафима Павловна принесла свежий кофе. Советник распахнул окна: табачная душегубка начинала действовать на его когнитивные способности.

— Вот что, коллеги, хотела вам сказать, — Царева на секунду замялась у двери. — Перед входом дежурят журналисты, и их становится все больше и больше. Без ответов на свои вопросы они сегодня точно не уйдут.

— В таком случае им придется подождать, — спокойно заметил Истомин. — Давайте вернемся к теме. Павел Петрович, мог человек без подготовки справиться с подобной машиной?

— Нет, — категорично ответил Астахов.

— Пока это не точно, — произнес резидент, — но якобы он регулярно занимался на летном тренажере.

— Под руководством инструктора? — уточнил Астахов.

— Насколько я понял, самостоятельно, — ответил Игорь Прокопьевич. — Инструктор был его товарищем, а его помощь ограничивалась предоставлением доступа.

— Мне трудно оценить способности этого человека. Возможно, он действительно вундеркинд, который родился со штурвалом в руках, — усмехнулся Астахов. — Но насколько мне известно, первый полет для