Читать книгу - "Дипломат. Игры компромиссов - 4 - Владимир Неровитов"

оставив лишь качественную характеристику: они смотрят на мир иначе.

И если после появления той злосчастной статьи с его фамилией в заголовке он решил отступить и отказаться от намерения разгромить посольство, то теперь ему предстояло составить куда более сложный пазл. Для тех, кто стоял за угоном самолета, игры в либерализм — не самая лучшая стратегия. «Эх, знать бы, кто они!» — в сердцах воскликнул Шмаков.

* * *

Вопрос о том, кто организовал угон самолета, беспокоил не только Шмакова. И хотя в кабинете Истомина ни резидент, ни советник не стали акцентировать внимание на поисках заговорщиков, между собой они говорили иначе.

— Игорь, ты же понимаешь, что вероятность случайности в этой истории меньше статистической погрешности? — Стрелец посмотрел на товарища. — Или контора думает по-другому?

— Заканчивай ты свои подколочки, Костя, и так на душе тошно, — ответил Кузнецов. — Хуже всего, что до этого летуна нам никак не добраться. Он теперь находится под защитой. Чкалов недоделанный!

— А если все же попробовать договориться с немецкими коллегами? — советник задал прямой вопрос.

— Как ты себе это представляешь? — развел руками резидент. — А даже если… Предположим, что удастся договориться. А этот черт потом начнет давать интервью о том, как КГБ работает в паре с БНД. Да ну к черту! Я такую санкцию не получу.

— А что, если подключить к этому делу Нойера? — не сдавался Стрелец.

— Ты так говоришь, как будто он твой агент, — беззлобно рассмеялся Кузнецов.

— Он слишком многое повидал, чтобы быть чьим-либо агентом. Скорее фигура влияния. И нам надо радоваться, что мы имеем контакт с подобным человеком, — заметил Стрелец.

— И как ты себе это представляешь, приходит к этому Гордееву Алексею Карповичу твой журналист и говорит: 'Вам большой привет от советского резидента. Не могли бы вы быть настолько любезны и сообщить, кто отправил вас в этот очаровательный полет?

— Нет, конечно. Но Нойер мог бы разобраться: стоит за этим техником кто-либо или он действительно удачливый одиночка.

— В таком случае тебе придется поделиться с немцем своими сомнениями относительно заговора, — без всякой интонации заметил Кузнецов.

— Игорь Прокопьевич, одного не могу понять: неужели ты думаешь, что эта светлая мысль пришла в голову только нам с тобой? Вон Шмаков — и тот возбудился. Представляешь, какие мучительные сомнения его сейчас терзают? Перед ними фамилия в заголовке — ничто, пыль для моряков, — рассмеялся Стрелец. — Так что вопрос не в том, станут ли наши подозрения откровением для Нойера. Вопрос в том, у кого они возникли раньше, у нас или у него.

В кабинет к резиденту влетела запыхавшаяся Серафима Павловна, что было на нее совершенно не похоже.

— Константин Иванович, я с ног сбилась, по всему посольству вас разыскиваю…

— Серафима Павловна, что еще случилось? С Байконура угнали ракету? Вместе с космонавтами? — пошутил советник.

— Да ну вас, товарищ Басов, к лешему, — Царева посмотрела на часы. — Через десять минут с вами будет разговаривать Леонид Ильич.

— Вот как! — Стрелец явно не ожидал такой скорости. — Вот тебе, Игорь, еще одно доказательство того, что мы на верном пути. Дождись меня, пожалуйста.

— Да уж кого мне еще ждать, если не тебя с информацией от первого лица…

* * *

Несмотря на то что по итогам визита Генерального секретаря в Бонн, советник получил прямой доступ к Леониду Ильичу в любое время суток, он не злоупотреблял этой привилегией. Стрелец рассматривал ее, как последний аргумент в борьбе с бюрократическими препонами и ведомственным эгоизмом. Поэтому вызов на телефонный разговор со стороны Брежнева можно было расценивать как сигнал особой тревоги. Стрелец, конечно, не был на все сто процентов уверен в том, что именно станет предметом беседы, но готов был поспорить — перебежчик, вернее, те, кто стоит за ним.

— Константин Иванович, прошу вас, — Царева протянула ему трубку аппарата секретной правительственной связи и вышла из кабинета.

— Ну что, Костя, не ожидал? — в своей обычной манере, слегка в нос произнес Брежнев. — Не ожидал моего звонка?

— Здравствуйте, Леонид Ильич, — ответил Стрелец. — Ожидал, но надеялся, что обойдется.

— Умеешь ты ответить, — усмехнулся Генсек. — Значит, ничего тебе объяснять не надо?

— Судя по всему, нет. Насколько я понимаю, речь идет о заговоре.

— Верно, Костя. Речь идет о заговоре, — ответил Леонид Ильич.

— Что от меня требуется?

— Для начала выяснить, чьи уши торчат из-за спины этого летуна!

— Простите, могу я задать уточняющий вопрос? — осторожно поинтересовался Стрелец. — Выходит, вы тоже не знаете? Даже на уровне предположений?

— И Андропов не знает…

— Вот это номер, — не сдержался советник. — Простите.

— Да ладно, чего уж там! Ты еще мягко выразился. Пока мы не знаем, кто конкретно отправил парня в небо, надо действовать очень осторожно, — продолжал Генсек. — Вступать в схватку, не имея представления о возможностях врага, было бы крайне опрометчиво. Кстати, как там проверка? Слышал, председатель комиссии засветился в буржуазной прессе, — хохотнул Брежнев. — Твоих рук дело?

— Надо было быстро реагировать, — признался Стрелец. — А вообще, этот Шмаков мужик неплохой. Умный, во всяком случае.

— Умный — это хорошо, — заметил Генсек. — Привет ему передай. От меня. Лично. Ладно, Костя, удачи тебе.

— Леонид Ильич, по поводу стратегии с текущей ситуацией. Самолет достаем, перебежчика оставляем взамен на отказ от любых публичных выступлений.

— То есть гаденыша не отдадут⁈

— Не отдадут. Избиратели не поймут. Шума будет в разы больше, чем от просьбы о политическом убежище.

— Ладно, черт с ним. Главное выясни — кто! Информируй в любое время суток. Андрей Андреевич в курсе, — Брежнев повесил трубку.

Короткие гудки в аппарате правительственной связи вернули Стрельца в реальность боннского кабинета. Он аккуратно положил трубку на рычаг и выдохнул. Только что советник сделал большое дело: минуя долгую бюрократическую процедуру, получил одобрение первого лица на разработанный ранее в кабинете Истомина план действий. Это было отлично. Он не только сэкономил кучу времени, но и легитимизировал следующие шаги дипмиссии.

Признание Генсека в том, что даже Андропов не в курсе, прозвучало как гром среди ясного неба и заставило советника серьезно задуматься. Как можно было сплести заговор под самым носом КГБ и военной разведки, угнать самолет из крупнейшей боевой группы войск в мире и при этом не оставить никаких следов? Кроме, конечно, перебежчика, который пока остается недоступным для СССР. Полнейшая чертовщина получается.

«Надо договариваться с Нойером, надо просить его, чтобы взял меня или Игоря в