Читать книгу - "Дорога через хаос - Михаил Леонидович Анчаров"

Дима. – Я к разговорам привык.

– Почему ты решил, что Люда тоже придет?

А у нас в это время все кипело и гудело.

Работа шла полным ходом.

Мы, трудолюбивые серые муравьи, копошимся на задворках мебельного магазина.

Грузчики разбивают огромные ящики, в которые запакованы шкафы, столы и прочее.

Сережа отрывает длинные планки, я отношу их к Коле Луноходу, который связывает их в длинные пачки по десять штук.

– А я прихожу на бульвар, – говорю я. – Смотрю – никого нет. Еле разузнала, где вы.

– Не лезь под руку…

Я тащу охапку планок, сваливаю их к ногам Коли.

– А вы для чего это? – спрашиваю.

– Человек один забор строит, – объясняет Коля. – Ему штакетник нужен. Мы ему эти планки загоним за шестьдесят рублей.

– А зачем?

– Гене на машину. Недостающую сумму. Ясно?

– А вам эти планки отдадут?

– Еще приплатят за вывоз.

– Будем ездить по окрестностям! – крикнул Сережа.

Кипит работа. Никакие случайности не могут помешать нам.

Геннадий Васильевич вошел в комнату, из которой раздавался стон, и спросил Диму:

– Как же это ты?

– Все вы… все вы… – со стоном процедил Дима.

– Сейчас, сейчас, потерпи, – озабоченно сказал Геннадий Васильевич. – «Неотложку» я вызвал. Сейчас придет… Больно?

Дима застонал.

И тут раздается звонок в дверь.

– Неужели «неотложка?» Что-то быстро, – сказал Геннадий Васильевич и пошел открывать.

А это не «неотложка», это вваливаемся мы.

Мы все теснимся в дверях комнаты. Увидя нас, Дима пытается сесть, но со стоном валится на кровать.

– «Неотложку» вызывали? – спрашиваю я.

– Да вызывали, вызывали, – говорит Геннадий Васильевич. – Эх, не вовремя пришли.

И опять звонок в дверь. Я кинулась открывать. В прихожую вошел врач.

– Где больной?

Я проводила его в комнату.

На кровати сидел Дима, свесив голые ноги, и таращил глаза.

– Что случилось? – спросил врач.

И вытащил из портфеля никелированную банку.

– Девушка, поставьте прокипятить.

– Что-то выскользнуло, – недоуменно сказал Дима.

– Откуда выскользнуло? – спросил врач.

– Из ребер выскользнуло, – сказал Дима. – Как языком лизнуло. Не болит больше.

– Совсем?

– Совсем.

– Наша работа, – удовлетворенно сказал Сережа.

– Видимо, было защемление, – сказал врач. – Какую помощь вы ему оказали?

– Мы его в другую сторону разогнули, – сказал Коля Луноход.

Мчится грузовик.

Итак, свершилось – нас разогнули в другую сторону.

Мы с Димой стоим, держась за крышку кабины. Мы выскользнули.

Нас согнули и защемили ребрами, но мы выскользнули. Мы еще не знаем куда, но мы выскользнули. Это оказалось совсем не больно, будто языком лизнуло по ребрам в области сердца, и мы едем мстить.

Ветер полощет нашу одежку, волосы, омывает ноздри и легкие, и окрестности летят нам навстречу и проносятся мимо. В кузове, на связках штакетника, подпрыгивают Сережа и Гена, Коля в кабине руководит полетом.

– Они очумеют… – радостно говорит Дима, – когда узнают о второй машине.

– Не ругай родителей, – говорит Сережа. – Мал еще.

– Я их позорю… – радостно говорит Дима. – И дед их позорит…

– Загоним рейки, накопим сумму… – говорит Сережа.

– Незаконно продавать, – радостно говорю я.

– Незаконно дерево жечь, – говорит Сережа. – Были ящики – будет забор.

ОЙ, ЛЮДИ ДОБРЫЕ!

Теперь самое важное то, что происходит без нас.

Я потом узна’ю про это из разных источников – от милиционера, от Зинаиды, от соседки по квартире, где у нас с ней общий телефон, и от многих других.

Белые стены. Белые халаты. Темная ночь за окном. Телефон звонит. Дежурная сестра берет трубку:

– Институт Склифосовского слушает… Так… Когда? Сколько лет?.. Шестьдесят один?.. Фамилия? Лунев Геннадий Васильевич… Так. А второго как? Дима… Ждите.

Пауза. Дроновы дышат в телефон…

– Нет… – говорит дежурная. – Такие не поступали. Heт. Точно. Ну гражданин, если мы говорим нет, то…

Дронов положил трубку.

Потом в отделении милиции старшина снял трубку:

– Дежурный слушает… Когда ушли? Не волнуйтесь. Утром? Дед и внук? Как фамилия? Минуточку. Геннадий Васильевич и Дмитрий…

– Давай рассуждать спокойно, – сказал Дронов. – Это позор.

– Я не могу рассуждать спокойно, – сказала Валентина. – У меня пропали отец и сын.

– Ну почему пропали?

Валентина мечется по комнате.

– Ну позвони куда-нибудь, позвони! – с напором говорит Валентина, и в голосе ее истерика – от нижнего до верхнего си-бемоль. – Сделай что-нибудь!

– Сядь, – сказал Дронов. – Для тебя любая девчонка черт-те кто… Это раз. Второе – почему ты все время оскорбляешь деда? Это глупо.

– Я?.. Ты сбежал от своих и живешь у нас – тебе легко говорить. Чем я его оскорбляю?.. Не взяла его с собой в поездку по Подмосковью? Так это когда было! Два года назад!.. О чем мы говорим? Где они? Что их связывает?

– Автомобиль, – сказал Дронов. – Твой отец решил купить машину.

– У нас есть… Не поняла… Что ты мелешь?

– У нас есть… У него нет, – сказал Дронов.

Некоторое время они молчат.

– А на какие шиши? – спросила Валентина.

– Ты сама знаешь.

– Нет… Мамино наследство он тронуть не посмеет, – сказала Валентина дрогнувшим голосом.

Дронов из пиджака, висящего на стуле, вытащил открытку:

– Вот… Извещение… Пришло вчера… Подошла его очередь на «жигули»… Прочти.

Ночь такая тихая, что все звуки, неслышные днем, звучат преувеличенно громко – так же, как шаги молодого толкового мужчины, так же, как разговор, который он будет вести, войдя в телефонную будку. Здравствуй, Андрюша мой, я тебя вижу так отчетливо, что могу дотронуться до тебя. Мысленно. Нет. И мысленно не хочу.

Я слышу, как долго идут длинные гудки, как поскрипывает дверца, как наконец в трубке откашлялись и сонный женский голос:

– Але…

– Извините, пожалуйста, это опять я… Люда не возвращалась?

– А кто ж это «я»?

– Это ее знакомый… Я вам недавно звонил…

– Жених, что ли?

Соседка у меня что надо.

– Ну да, да… Люда не возвращалась?

– Нет, Андрюша, не возвращалась.

– Еще минутку. Когда она вернется – попросите ее позвонить ко мне.

– Я спать буду.

– Напишите ей записку… Я очень прошу.

– Где сейчас карандаш искать… Сейчас… Где ж ты раньше был, жених?.. Она столько дней к телефону бегала.

– На машину очередь подошла… Занят был…

– На машину очередь подошла, а на Людку очередь не подошла. Забегался, жених.

– Написали?

В трубке короткие гудки.

Потом Андрюша размышляет, поднимает брови и снова звонит.

– Дежурный слушает.

– Это опять я… Скажите, нет сведений о студентке Люде Григорьевой?

– Вам нужно прийти в отделение… Наш адрес знаете?

– Нет… Я думаю, это ни к чему.

– Мы думаем иначе.

– Я завтра зайду после работы.

И вешает трубку.

Тихая ночь. Скрипит дверца. Глухие ящики закрытых автоматных будок, освещенные фонарем.

Потом начал накрапывать дождь, и Андрюша застегнул пиджак на все пуговицы, потом, подумав, поднял воротник. Здоровье есть здоровье…

Потом дождь ударил вовсю, и дрожали дальние отблески фонарей и подъездов, когда, перешагивая через лужи и чертыхаясь, шли к гаражу отец и мать Димы.

Дронов открыл гараж, они вошли, отряхиваясь,