Читать книгу - "Дорога через хаос - Михаил Леонидович Анчаров"

к зятю:

– Как ты со стариками разговариваешь?! Они старики! – кричит Геннадий Васильевич. – Как разговариваешь?

– Да! – кричит Сережа.

– Дядя Сережа, идем! – кричу я.

– Это мои гости! – кричит Геннадий Васильевич. – Мои!

– Да, – кричит Сережа.

– Папа! – кричит Валентина.

– Я вам всем покажу! – кричит Геннадий Васильевич. – Это мой дом!

– Точно! – кричит Сережа.

– Да уведи ты их… – говорит Дима. – Как тебя, Люда, что ли?

– Это мой дом! – кричит Геннадии Васильевич.

– Вот я вас всех! – кричит Коля Луноход. – Вот я вас всех!

– Дядя Коля, не волнуйся! – кричу я. – Не волнуйся… Идем!

– Родные мои… – говорит Геннадий Васильевич. – Я с вами, я сейчас, я сейчас…

Он исчезает и тут же возвращается.

– Молодец… – говорит Коля. – Мы шахматисты.

– И я шахматист.

Старики выходят. Уже на лестнице слышим их голоса, а у меня ноги не идут.

– Может, проводить деда? – спрашивает Дима родителей.

– Деда? – говорит мать. – Деда?! Я знаю, кого ты хочешь проводить!

– Ну, поехали… – говорит Дима и уходит в комнату.

– Не смей кричать на мать! – кричит Дронов.

Падает стоячая вешалка.

Валентина и Дронов обхватывают груду плащей и зонтов и тупо смотрят друг на друга.

Я вышла.

А на улице солнечный день.

У нас в семье никогда не кричали.

Все четверо мы подходим к бульвару.

– Не зовите меня «Геннадий Васильевич»… Зовите меня «Гена», – говорит Геннадий Васильевич.

– Гена, а ты кто? – спрашивает Сережа.

– На пенсии я… Первый год.

– Не привык еще, – говорит Коля.

– Я инженер… Я всю жизнь работал как лошадь…

– Геннадий Васильевич, успокойтесь, – говорю я.

– Я не волнуюсь, Маруся, я устал… Понимаете, устал…

– Меня зовут Люда.

– Извините. Я проглядел своих детей! – говорит Геннадий Васильевич. – Я думал, что мое дело – создать для семьи материальную базу, и тогда ничто не помешает их духовному развитию. А они забили квартиру барахлом, и вместо глаз у дочери – очки, а у зятя – пуговицы.

– Как это? – спрашивает Коля Луноход.

– Люда, вы меня понимаете?

– Очень понимаю…

Чего ж тут не понять? Очки и пуговицы. Андрюша очков не носит, и глаза у него осмысленные, но когда он их сощуривает, то в глазах у него вопрос, не «интересно – зачем?» или там «интересно – почему?», а лишь «интересно – почем?». Но ведь я это и раньше понимала? Значит, пока меня лично не коснулось, я…

– У нас война!.. – говорит Геннадий Васильевич. – Люда, вы меня понимаете? Война!

– Ну ладно, хватит, – сказал Сережа. – Они кто?

– Химики.

– Вот именно что химики, – сказал Коля.

– Вот Люда меня понимает, – возбужденно сказал Геннадий Васильевич. – У меня все продумано… Они копили на машину, и я им помогал, отдавал чуть не всю зарплату… Наконец появилась машина… Первое, что они сделали, – поехали по окрестностям, а меня не взяли… Места не хватило… Для меня места не хватило… Зато поехал замдиректора мебельного магазина с его дочерью. Одежда на ней фирменная, а вместо головы – протез. Люда, вы меня понимаете?

– Они заслуживают мести, – говорю я.

Я ухудшаюсь прямо на глазах, я теперь жажду крови.

– Диму сватают за этот протез? – спрашивает Сережа.

– Естественно!

– Все! – сказал Коля Луноход. – С этим все!

– Коля, молчи, – сказал Сережа и пояснил Гене: – Ему волноваться нельзя. Он помирать собрался.

– То есть? – спросил Гена.

– У каждого своя дурь, – сказал Сережа. – Ну, старики, что делать будем?

– Люда, а вы кто? – спрашивает Геннадий Васильевич.

– Студентка, замуж собралась, – сказал Сережа. – За одного… А он себе торговую жену подбирает. Мы ей не велим о нем мечтать.

– А вы ей кто?

– Мы ей опекуны, – сказал Сережа.

– Он шутит, – сказал Коля. – Шутит он.

– Нет… – сказала я. – Все правда… Кроме опекунов, все правда.

– Вот это номер! – изумился Сережа. – Я про жениха от фонаря говорил…

– Не от фонаря, а по опыту жизни, – сказал Коля.

И тут Геннадий Васильевич, будто суммируя весь этот бедлам, весь этот хаос, говорит:

– Я хочу купить машину.

Мы все оборачиваемся к нему.

– Я хочу купить машину! – упрямо говорит он.

– Зачем, Гена? – после паузы спрашивает Сережа.

– Я хочу купить машину!.. – дрожа подбородком, говорит Гена. – Чтобы вас всех катать… Чтобы мы с вами ездили по окрестностям… Чтобы мое семейство открыло рот, когда мы въедем во двор веселые и загорелые!..

– Вот здорово! – говорю я.

– Они на мне крест поставили, а я куплю машину! – светлея лицом и как-то даже распрямляясь, сказал Гена. – Все продумано… Я узнавал… Открытка должна прийти через несколько дней… Моя очередь подходит… Осталось достать немного денег.

– Немного! – сказал Сережа. – Ого!

– Остальные есть. Трехпроцентный заем… От жены остались и мои… Семейство не знает… Я хотел им оставить в наследство, теперь куплю машину… Мы снова станем самостоятельными и станем дышать свежим воздухом.

– Гена, а ты водить умеешь? – спросил Сережа.

– Давно не водил… – неопределенно ответил Гена. – А из вас никто не умеет?

– Я умею, – твердо сказал Коля Луноход.

– У него права с двадцатого года, – сказал Сережа. – Он броневик «рено» водил… С двумя моторами… Вперед-назад.

…Желтый свет пустыни.

Верблюды промчались справа налево.

Машины мчатся прямо на нас…

Дронов вошел в темную комнату и отдернул штору.

– Дима, опять глаза портишь? – спросил он.

Дима перестал монтировать узкую любительскую кинопленку, где на экране величиной с ладонь мчался поток машин.

– Опять ведро окурков, – сказал отец. – Опять всю ночь ерундой занимался… Хоть бы сам снимал, что ли… А то ведь у приятелей пленку берешь.. Они тебе одни обрезки дают.

– У меня каникулы, – говорит Дима.

И начинается.

– Студенты в каникулы едут в стройотряды и, между прочим, зарабатывают деньги, – сказал Дронов.

– Меня не взяли, – сказал Дима.

– Ну ничего не хочет делать парень, ничего! Кто же тебя возьмет? Ты любой коллектив опозоришь.

– Опозорю, – сказал Дима.

– Не смей так со мной говорить…

– Ага.

– Что – ага?

– Ты всегда говоришь, говоришь, говоришь… Всегда…

– Валя! – крикнул Дронов.

Вошла Валентина.

– Валя, поговори с ним! Я ему говорю, а он мне говорит…

– Я тоже ему всегда говорила, – перебивает мужа Валентина. – Дима, когда мы тебе говорим, то…

Дима начинает тихо смеяться.

– Дима! – крикнул Дронов. – Когда родители с тобой говорят…

– Я сейчас кого-нибудь укушу… – сказал Дима и залаял: – Гав! Гав!

В дверях показался Геннадий Васильевич.

– Вот и утро началось, – сказал он.

– Папа! – крикнула Валентина.

– Более-менее понятно, почему у нас Дима такой, – сказал Дронов.

– У меня сегодня гости, – сказал Геннадий Васильевич, утираясь полотенцем.

– А кто? – живо спросил Дима.

– Мои гости, – сказал Геннадий Васильевич. – Вы их знаете – Коля и Сережа.

– Валя… запри нашу комнату, – сказал Дроков.

И вышел.

– Папа… – сказала Валентина. – Ты нас позоришь.

– И я вас позорю, – сказал Дима.

Из коридора крикнул Дронов:

– Валя! Мы опаздываем!

Валентина оглядела отца и сына сверкающими очками и вышла.

– Ты тоже куда-нибудь пойдешь? – с надеждой спросил Геннадий Васильевич.

– Не-а… – ответил Дима.

– Дима, нам надо поговорить!..

– Ничего, – сказал