Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

немецкий офицер. Он завел свою роту в плен.

Надели на Прасковьиного отца куртку с желтыми вшивками на рукавах, штаны с желтыми лампасами, ботинки на деревянной подошве, и начал он работать на немцев, и кормили его хлебом с крапивой.

Росла его дочка в дедовой избе.

Дед бедный, отцу даже сухарей послать нельзя.

Как только подросла немножко девочка, оделась она получше и пошла на поденку к железной дороге.

Шло на работу народу много, а работы было мало. И люди друг друга боялись, что отобьет сосед от соседа гривенники.

Когда произошла революция, вернулся из плена отец, измученный и усталый человек. Поселился он в брошенной избе.

От искры из паровозов загорелась деревня. Сгорело двести дворов. Сгорели мать Прасковьи и отец.

Осталась она одна на погорелом месте.

Посватался к ней парень той же деревни, вернувшийся из учения. Учился он в Петербурге у маляра в тогдашнем тяжелом учении.

Вернулся парень ненадолго, страна воевала, и после свадьбы ушел муж на войну.

Попала Прасковья в дом к свекру.

Свекор раньше служил в Питере младшим дворником. Сорвал себе сердце, научился пить, озлобился и вымещал злобу на снохах.

У Прасковьи были дети.

Уйти из дому от детей нельзя.

Свекор злой, пьяный. Если дети больны, так он им кашлять запрещал.

От мужа остались в доме валенки.

Бабы ходили зимой босиком, но свекор говорил, что валенки мужские, и бабы на эти валенки смели только смотреть.

У Некрасова в поэме много рассказано про женщину в чужом доме.

В работу муж отправился,

Молчать, терпеть советовал;

Не плюй на раскаленное

Железо – зашипит!

Осталась я с золовками,

Со свекром, со свекровушкой;

Любить, голубить некому,

А есть кому журить!

На старшую золовушку…

Работай, как раба;

За свекором приглядывай,

Сплошаешь – у кабатчика

Пропажу выкупай.

О такой жизни есть много печальных бабьих песен. Бабы, которые сложили эти песни, талантливые люди.

Прежде слово талант в народе значило счастье.

У баб талант был, а вот счастья не было.

Прасковья Никитична Пичугина жила в советской деревне.

Многое изменилось в жизни. Вокруг деревни уже не было помещиков.

Земли стало больше, и в деревне был сельсовет.

Бабы выбрали Прасковью в сельсовет делегаткой, как хорошего человека, как большого работника.

Муж работал в Москве по окраске котлов. Он с товарищами оборудовал помещение на Шаболовке, вызвал жену.

Уехала жена от пьяного свекра, привезла с собой двух детей и опыт сельсовета.

Год готовила она на всех пищу, обстирывала всех, а через год узнала, что строят на пустом месте большой завод «Шарикоподшипник».

Строила завод вся страна. Приходилось доски таскать, землю таскать. Работа была трудная и самая черная. Как от этой работы перейти к подшипникам, чистым, блестящим, точным – было непонятно. Послали Пичугину на завод на практику. Там уже делали подшипники. Она мыла подшипники, приносила материал мастеру.

Мастер был немой, объяснялся с ней записочками.

Пичугина была женщина талантливая. Она сама соображала, как устроить так, чтобы работа шла легче, как класть инструмент, как подносить материал.

Оказалось, что у мастера сразу повысилась выработка.

Тогда он стал писать записки длиннее, объяснять работу. Проработала Пичугина несколько месяцев на заводе, дали ей отпуск. В отпуск она пошла нерешительно.

Казалось непонятным, как это можно сидеть две недели без работы.

Вернулась из отпуска на «Шарикоподшипник».

Пичугина попала в цех, в который пробрался враг.

Здесь мастером оказался человек, который скрывал, что он лишенец. Завод он ненавидел. Женщин, которые работали, он презирал и хотел передать им свою ненависть к Советской власти.

Принесут из столярного цеха доски, посмотрит мастер, говорит: «Доски негодные». Несут женщины доски обратно в цех. Он отправляет доски из своего цеха через весь завод обратно к столярам на второй этаж.

И так шли женщины целый день кругом.

Когда были свободные минуты, то мастер заставлял женщин мыть полы.

У Пичугиной был опыт работы в сельсовете, и с мастером она начала бороться. Она разыскала на большом заводе людей, к которым надо было обратиться, выступала на собрании и разоблачила мастера.

Вокруг себя она сплотила женщин.

Вместе с овладением техникой овладела Пичугина умением управлять советским государством.

Сделалась она депутаткой, потом председательницей депутатской группы.

Ее муж уже был в партии давно. Пошла в партию Пичугина. Училась и выросла в женщину, о которой сейчас знает вся страна.

Так выросла женщина, судьба которой началась так, как судьба Матрены Тимофеевны из поэмы Некрасова.

Прежде могла ответить женщина страннику:

…вы затеяли

Не дело – между бабами

Счастливую искать!

Пичугина сама построила вместе со своей страной и свой завод, и свое счастье.

Судьба Пичугиной типична. Пичугина – герой нашего времени.

Изменилась судьба русской женщины – советская женщина, избранная в Верховный Совет, будет изменять судьбу мира.

Разговор с друзьями

I

Я пытаюсь проследить конкретное выражение формализма в кино и показать, какой именно мир пытались воспроизвести формалисты, с каким миром они полемизировали.

Наполеон говорил, что наука до тех пор не объяснит главнейших явлений всемирной жизни, пока не бросится в мир подробностей. Чего желал Наполеон – исполнил микроскоп. Естествоиспытатели увидели, что не в палец толстые артерии и вены, не огромные куски мяса могут разрешить важнейшие споры физиологии, а волосяные сосуды, клетчатка, волокна, их состав. Употребление микроскопа надобно ввести в нравственный мир, надобно рассмотреть нить за нитью паутину ежедневных отношений, которая опутывает самые сильные характеры, самые огненные энергии.

Так говорил Искандер (Герцен) в статье «Капризы и раздумье», напечатанной в 1846 году.

Мир вещей, мир, в котором взаимоотношения между людьми передавались вещами, – это мир послереволюционной литературы Франции.

Существовали тогда книги, являющиеся подражанием книгам Жуи. Сам Жуи написал «Пустынника Антенского», написал «Гильома Чистосердечного», «Гвианского пустынника». Его подражатели создали «Лондонского пустынника», «Пустынника Сен-Жерменского предместья» и, наконец, «Русского пустынника». Книги эти давно забыты и не имеют сейчас самостоятельного художественного значения, но они подготовляли появление Бальзака.

К книгам этим прилагались сзади таблицы, в которых по алфавиту указывалось, о чем написано в очерках.

Это была фактография.

«Пустынники» считали, что в мире самое важное – реальное перечисление вновь появившихся предметов. Над Жуи надгробную речь говорил Жюль Жанен, великий фельетонист, соперник большинства русских писателей того времени.

Жюль Жанен в некрологе о Жуи говорил о том, насколько более емок метод Бальзака, насколько количественно больше дает он сведений о мире в сравнении с вещами Жуи.

Русским переводчикам Бальзака, людям другой культуры, Бальзак казался слишком мелочным, слишком переполненным подробностями.

Сенковский сокращал Бальзака.

Толстой говорил о Бальзаке гораздо позднее с полемическим задором.

Полностью Бальзака не понимали. Казалось, что Бальзак дает реальную картину своего времени, своего мира, но что этот мир – мир вещей. Люди боролись за вещи, накапливали вещи. Антикварные лавки, комнаты ростовщиков стали обычными местами действия романов.

Золя не прервал традиции Бальзака. Он изменил, демократизировал, так сказать, вещи, расширил их круг, ушел от сокровищ на рынок и даже на железную дорогу.

Этот мир существовал до революции. Он был выражен великими писателями.

Но мир начал страдать бесплодием сюжетов.

Честертон заменяет в своем романе сюжеты мистификациями.

У него в романах и новеллах специальные конторы создают сюжеты для развлечения клиентов.

Еще прежде него