Читать книгу - "В тени восьмиконечного креста. Мальтийский орден и его связи с Россией - Петр Стегний"

португальского языка. Первым из великих магистров Пинто водрузил на себя королевскую корону вместо большого берета с бриллиантовой диадемой, который носили до него. Он был одержим манией строительства. Большинство выполненных в стиле позднего барокко великолепных общественных зданий, составляющих сегодня лицо Валетты, построены в годы его правления.

Отношение к Пинто со стороны мальтийцев было сложным. В народе его находили строгим, но дельным правителем. Годы его пребывания у власти составили период относительного благополучия острова. Пинто сам следил за состоянием финансов, уборкой урожая, вникал во многие другие текущие дела. Он поощрял выращивание хлопка и шелка. Вместе с тем он был суров и безжалостен. Смертные казни и отправки на галеры следовали одна за другой.

Более трех десятилетий Пинто оставался великим магистром Ордена. Враги распространяли слух, что долголетие великого магистра имело сверхъестественный характер. Пинто подозревали в занятиях черной магией. Этому способствовала и его тесная связь с известным авантюристом Калиостро, бывавшим на Мальте в годы правления Пинто. На проходившем в Париже в 1786 г. судебном процессе по «делу об ожерелье» Калиостро давал понять, что он является незаконнорожденным сыном Пинто и «принцессы Трабезундской» и посвящен великим магистром в оккультные тайны. Эта легенда до сих пор имеет хождение на Мальте. Впрочем, доказано, что Пинто действительно содержал алхимическую лабораторию в своем дворце в Валетте, а также в Вердале, где ее и обнаружили впоследствии в одной из бесчисленных потайных комнат. Пинто был человеком весьма тяжелого характера. Это сделало его впоследствии в глазах общественного мнения ответственным за многие беды, которые постигли Орден. Ролан де ля Платьер, посетивший Мальту после его смерти, писал: «Это был безнравственный человек, не соблюдавший приличий. Он издевался над всем, запутал все дела, разорил казну». Однако всего за три года до смерти великого магистра Вильям Гамильтон давал ему совершенно противоположную характеристику: «Великий магистр, несмотря на то что он перешел рубеж 90 лет, находится в прекрасном здоровье, и ни его ум, ни память ни в чем не подводят его. Беседы с ним весьма полезны и поучительны».

С XVIII в. Мальта попадает в фокус борьбы европейских держав за контроль над ключевыми опорными пунктами в Западном Средиземноморье (Гибралтар, Майорка, Корсика). Англия, Франция, Королевство Обеих Сицилий начинают ожесточенное соперничество за влияние на острове. На Мальте постоянно находились послы Франции, Испании, Англии (с 1783 г.), Австрии, Португалии и Неаполя. Дипломатические представители Ордена в этих странах также обладали статусом чрезвычайных и полномочных послов.

Особое значение для острова имели связи с Францией. Французские монархи были, по сути, главными протекторами Ордена. Людовик XV даровал рыцарям право жить во Франции, служить во французской армии и флоте, освободив их от налогов, которыми облагались иностранцы. В благодарность великий магистр направлял французскому королю ежегодно двух соколов. Их привозил рыцарь, который специально снаряжался в это путешествие. С Мальты в Версаль везли ящики с апельсинами, лимонами и гранатами для королевы и ее дочери, а также конфеты из апельсинового сока для короля (как известно, Людовик XV был гурманом).

С середины 1780-х гг. Франция с растущим подозрением следила за обострением дипломатической борьбы вокруг Мальты. Особенно встревожились в Париже, когда после визита австрийского императора Иосифа II в Неаполе распространились слухи о якобы заключенном между Неаполем и Россией соглашении, по которому Королевство Обеих Сицилий отказывалось от своих прав на Мальту в пользу Екатерины II. Роган с негодованием отвергал эти измышления, однако даже в его ближайшем окружении, как мы вскоре убедимся, были деятели, заинтересованные в распространении подобной дезинформации.

Орден имел своего посла в Риме. Однако отношения рыцарей с папой всегда были сложными. Еще в эпоху крестовых походов папа не одобрял чрезмерную, по его мнению, самостоятельность великих магистров. С 1574 г., когда в Биргу обосновался инквизитор, обладавший целой сетью шпионов и информировавший Рим о мельчайших событиях повседневной жизни Ордена, ситуация еще больше обострилась. На Мальте считали, что из Рима живущих в Италии рыцарей настраивают против великого магистра.

С момента прибытия Ордена на Мальту не прекращались его распри с Королевством Обеих Сицилий. Неаполь оставался основным источником поставки продовольствия на Мальту и, естественно, пытался использовать это обстоятельство для оказания давления на Орден. Главным пунктом разногласий был вопрос о назначении священников, и особенно архиепископов, на Мальте. Неаполь считал это своей неотъемлемой прерогативой и отстаивал это право, опираясь на поддержку Рима.

С начала XVIII в. возобновляются регулярные контакты Ордена с Великобританией, прерванные после конфискации Генрихом VIII земельных владений госпитальеров в Англии. На Мальте, как правило, хорошо принимали английские военные корабли, направлявшиеся в Средиземноморье, хотя порой возникали и недоразумения. В 1713 г. один из английских кораблей был взят в плен испанцами и продан рыцарям. Вопрос можно было бы легко урегулировать, если бы у Ордена был посол в Лондоне. Но дело велось через Париж и чрезвычайно осложнилось. Отношения Ордена с Лондоном настолько испортились, что во время войны английских колоний в Северной Америке за независимость (1775–1781) многие мальтийские рыцари отправились в Америку, где сражались во французских войсках.

Великий магистр Роган, воссоздавший в 1783 г. англо-баварский язык, надеялся на то, что Георг III вернет ему хотя бы некоторые из старых командорств или предложит новые. Однако, учитывая неблагоприятный настрой парламента, король ограничился поздравлениями в адрес великого магистра.

Все более внимательно присматривалась к Мальте Австрия. Кауниц, министр иностранных дел Иосифа II, сказал в середине 1770-х гг. послу Ордена в Польше герцогу Саграмозо: «Я рекомендую вам передать великому магистру, что он должен серьезно заняться делами и навести порядок в своем доме, исправив все упущения и злоупотребления, которые так действуют на дух и обычаи рыцарей, если, конечно, он не хочет заставить нас самих провести реформы на Мальте по нашему собственному усмотрению». Запомним эти слова. Они во многом объясняют подтексты взаимодействия Петербурга и Вены по делам Мальтийского ордена в эпоху Павла I, когда великим магистром стал австриец Фердинанд фон Гомпеш.

Осуществить внутренние реформы в Ордене всегда было непросто. Тем более во второй половине XVIII в., когда власть великого магистра уже не была абсолютной. В кругу его ближайших сторонников возникали многочисленные группировки, соперничавшие друг с другом.

Эти группировки обычно ориентировались на одну из европейских держав, пытавшихся таким образом устроить свои дела при мальтийском дворе. Признанным главой профранцузской партии в последней четверти XVIII в. считался знаменитый Доломье. Командор Дьёдонне Сильвен Ги Танкред де Грате де Доломье был человеком разносторонних интересов. Ученый с мировым именем, он был в то же время убежденным сторонником идей Французской революции. Доломье, принадлежавший к старинной дворянской семье, был записан